Вдова молчала. Я опасался, что она, чисто из упрямства, опять заладит: муж сам упал и убился, но женщина рассудительно сказала:

– Ученому человеку, конечно же, больше поверят, чем мне, бабе неграмотной, да еще и древлеправославной веры.

– Вы бы лишку-то на себя не наговаривали, – улыбнулся я. – Вон, как вы в Писании разбираетесь. Другое дело, что ваше упрямство никого до добра не доведет. Я знаю, что мужа убили вы. Не признаетесь – так и ладно, бог с вами. Тимофей признался в убийстве, но мы уже установили, что преступления он не совершал. А вам за убийство мужа лет восемь дадут, да еще за упорство добавят. А сынок года два получит за то, что попытался следствие ввести в заблуждение. Скажите правду. Ведь ее, как известно, говорить куда полезнее, чем лгать. За правду-то вы не восемь, а лет пять получите, а Тимка – тот вообще ничего не получит. Парень мать пытался спасти – святое дело.

– Я свое слово сказала, больше ничего не скажу.

– Что ж, тогда сделаем перерыв, – решил я. – Посидите немного, подумаете. – Повысив голос, позвал: – Ваше высокоблагородие! Будьте добры – отрядите кого-нибудь в конвоиры.

В дверях появились Абрютин и Фрол.

– Куда ее? – поинтересовался исправник. Предложил: – Может, Тимофея в холодный чулан отвести, а бабу – в теплый?

– А пусть они вместе сидят, – решил я. – Сговориться они уже сговорились, раздельно сажать смысла нет. Пусть посидят и подумают над своим поведением.

Знаю, что неправильно поступаю, но вдруг мать с сыном посидят да и надумают-таки сделать признание?

Утром, позавтракав опостылевшей кашей, я отправился в дом покойного Ларионова. Исправник остался чертить план сеней, да он мне не слишком-то и нужен. Взял с собой пару городовых – Егорушкина (чтобы опять по девкам не убежал, а дело делал) и Смирнова. Еще в качестве представителя местной власти и понятого прихватил старшину Тузова.

От Пачи до Замошья идти не очень и далеко – версты две, но лучше ехать на санях. Несолидно, чтобы власть по сугробам шлепала. И снега как раз намело.

Надеюсь, мы не слишком рано? Кажется, у Ларионовых три коровы? Успела хозяйка их выдоить или нет?

Замошье – деревушка небольшая, домов семь, зато дома высоченные. Я бы их даже назвал двухэтажными, но то, что мне кажется первым этажом, это подклеть. И в окнах стекла вставлены. Не бедствуют староверы!

– Агафья, открывай! – заголосил староста, принимаясь стучать в небольшую дверь.

– И кого там несет? – откликнулся из-за двери приятный женский голос.

– Не узнала, что ли? – окрысился старшина.

– Узнать-то узнала, а с чего я тебе открывать должна? Муж у меня под арестом в твоем доме сидит, свекровь тоже.