Я решил, что и мне следует присоединиться к уговорам:

– Госпожа Ларионова, будьте добры, пустите к себе добрых людей! А если не впустите, то они выломают дверь.

За дверью наступила тишина. Видимо, супруга арестованного Тимофея осмысливала услышанное. Не знаю, что на нее больше подействовало, но дверь нам открыли. Правда, внутрь впускать не пожелали. Агафья – молодая миловидная женщина, которую портили черный платок и черная же кофта, стояла в дверях.

– Приветствую вас, – прикоснулся я к меховой шапке. – Рад вам сообщить, что моя фамилия Чернавский. Я судебный следователь и мне нужно вас допросить. А теперь скажите: вы нас впустите, и мы станем разговаривать внутри дома или мне вас сразу арестовать и отвезти в каталажку?

Надеюсь, рядом с полицейскими в форменных шинелях моя меховая шуба выглядела представительно? А я еще ее и распахнул, чтобы были заметны позолоченные пуговицы мундира.

– Куда? – растерялась женщина.

– В тюрьму, дура, – подсказал волостной старшина.

– В какую такую тюрьму? – растерялась женщина.

Воспользовавшись растерянностью женщины, я слегка отстранил хозяйку и шагнул внутрь. Ухватив под локоть Агафью, начал подниматься наверх, популярно объясняя:

– Тюрьма, уважаемая Агафья, это такое специальное заведение, в котором содержатся люди, нарушившие закон. Убийцы там всякие и разные, а еще воры. Бывает, что и такие люди попадают, которые следователю врут. Но вы же не из таких, верно?

Пока поднимались на мост, деливший дом на две части, отметил, что лестница и на самом деле крутая. Если сверху упасть по пьяни, то можно и шею свернуть. Но Паисий не падал, его столкнули.

В сенях благодаря окну – тоже, надо сказать, застекленному – довольно светло. Слева дверь, ведущая в избу, справа – еще одна лестница, на три ступеньки, за ней дверца, ведущая на поветь. А еще лежат какие-то хозяйственные инструменты, да ступа, из которой торчит рукоять пестика. Нет, это не пестик, а целый пест. Что со ступой-то делают? Баба-яга на ней (или все-таки в ней?) летает, но чаще всего что-то толкут.

Видимо, пока мы поднимались, Агафья созрела для ответа.

– А я ничего не нарушала. Не украла и не убила. Да и как в тюрьму? А как же коровы мои? Кто же их доить-то станет?

Стараясь оставаться серьезным, важно изрек:

– Коров, уважаемая Агафья, в тюрьму не примут. А кто их доить станет – не моя забота. – Заведя руку за спину, на всякий случай, показал городовым кулак, чтобы не вздумали ржать. – А вот с вами вопрос неясен. Может, в тюрьму пойдете, а может, и нет. Кстати, ваша свекровь велела нам эту штуку отдать…