Неграмотная? А как она товар принимает, деньги считает? Ну, не мое это дело. Ткнув пальцем в протокол, сказал:

– Вам ваши показания вслух зачитать? Не надо? Тогда вот здесь крестик ставьте. Но предупреждаю – могут вас на суд вызвать.

– А судить-то за что? – испугалась Варвара Петровна. – Я ничего против закона не сделала. И мужа чужого не уводила. Не-а, не стану я крестик ставить.

Ну вот же, морока какая. Крестик она ставить не будет.

– За увод мужа не судят, – успокоил я женщину. – И вызовут вас как свидетеля. Скажете, как оно было. Мол, Паисий вас полюбил, и вы его тоже, решили пожениться. Скажете, и домой пойдете.

– Все так и скажу, но крестик ставить не стану, – уперлась женщина.

Ну, понеслось! Наорать, что ли? Кулаком по столу стукнуть – мол, ставь крестик, дура, а иначе тебя в тюрьме сгною. В каком-нибудь художественном фильме так бы и показали работу царского следователя с простой мещанкой.

Я вздохнул и сказал:

– Тогда придется вас пока задержать. Не бойтесь, в тюрьму не повезу. Посидите в коридорчике, подождете. Я двух свидетелей отыщу, зачитаю ваши показания вслух, они подпишут и подтвердят: дескать, записано в вашем присутствии, от подписи Варвара отказалась.

Услышав, что придется ждать, Варвара нервно ухватила ручку и нарисовала крест.

– Все.

– Если все, так и ступайте с богом, – выдохнул я, понимая, что с этим крестиком у меня закончено еще одно дело.

Как бы его писатели назвали? Дело о несчастной любви? Или – жертва веры?

Будет время – обязательно напишу роман о том, как старый раскольник полюбил молодую и прекрасную женщину, решил порвать с расколом, за что был убит своими односельчанами, как вероотступник. И смерть ему какую-нибудь придумать – сожгли живьем или в землю живым закопали.

Но все-таки, почему Дарья убила своего мужа? За то, что тот решил оставить старую веру, или из ревности? Наверное, ответа на этот вопрос я не найду.

Отпустив вдову, решил, что бумаги приведу в порядок завтра, а еще лучше, растяну процесс денька на три-четыре – не горит. Напротив, суд мне еще и спасибо скажет, если немножко помешкаю. У них и без меня дел хватает. Нынче отправлюсь к исправнику. Надо же узнать, не появилось ли что-то интересное в наше отсутствие? А самое главное – что там с похитителем крестьянских девок? Жив он или крестьяне ему вендетту объявили, и Фрол теперь боится нос высунуть?

Шучу, конечно. Сразу не убили, так теперь точно простят. Проставится Егорушкин тестю, угостит родственников и односельчан невесты, его и простят.

Василий Яковлевич был хмур, но чисто выбрит и сосредоточен. Пожав мне руку, сразу же распорядился о чае и поинтересовался: