– О Фроле, небось, полюбопытствовать пришел?

Чего это Абрютин ко мне на ты? А, точно… Мы же в дороге с ним на брудершафт выпили, прямо из горлышка. Бр-рр. Чтобы я еще раз водку из горлышка пил! И вообще о водке ни полслова в моем присутствии.

– Само собой, – усмехнулся я. – Егорушкин, разумеется, сукин сын, но… – сделал я паузу, – но это наш сукин сын.

– Хорошо сказано, – с одобрением кивнул исправник.

– Услышал где-то, мне понравилось, – не стал я претендовать на авторство крылатого выражения[40] . – Шею Егорушкину намылить надо, но гнобить парня не стоит. Фрол-то что говорит? Чего бы ему по-человечески не посвататься?

– Так он девку выбрал просватанную, – ответил исправник. – У ее родителей да родителей жениха все уже и сговорено – и о приданом, и о наделе. После Великого поста свадьбу играть хотели. Отец жениха даже водку купил. А Фрол… Увидел девку… Да что я говорю, сам знаешь…

– Он вроде по девкам не бегал, – хмыкнул я. – Все больше замужних баб выбирал.

– Не бегал, – подтвердил исправник. – По девкам бегать, так отцы поймают, жениться придется, а бабы мужние и так дают. Нашел себе девку, венчаться хочет.

Неожиданно мне стало смешно.

– Подумалось, – пояснил я изумленному Абрютину, – вот Фрол у нас нынче женатым стал, авось да остепенится. А если какой-нибудь ухарь отыщется, фельдфебелю рога наставит? Как говорят – отольются коту мышкины слезы.

Исправник только улыбнулся, а потом вздохнул:

– Хотел же я еще в прошлый раз Егорушкина уволить, так чего пожалел?

Ну, пожалел, так и пожалел. Зато Фрол лишился надежды стать приставом, заполучить классный чин и перспективы на личное дворянство.

– А зачем увольнять? – хмыкнул я. – Как городовой Фрол человек толковый, а то, что случилось, – его личное дело. Пачевская волость войной на Череповец не пойдет, в чем проблемы? Зато, коли Фрол женился, мужья спокойно вздохнут.

– Увы, Иван Александрович, увы, – покачал головой исправник. – Сам знаешь, что городовой, да еще и в чине фельдфебеля, – фигура значимая, государственная, своим поведением в быту и на службе должен обывателям и крестьянам пример показывать. Мне уже доложили, что Шорин, гласный Думы, моралист хренов, на заседании хочет вопрос поставить. Дескать, отчего исправник попустительствует разврату?

– Поставит, так и хрен с ним, – хмыкнул я. – С какого бодуна Городская дума в полицейские дела вникать станет? А Фрол – плохо, конечно, сделал, но не из-под венца невесту увел, не мужнюю жену. Чего пыль поднимать?

– Шорин на меня зуб имеет, – пояснил исправник. – Ухтомский как-то его младшего сына в кутузку запер за драку, так купец ко мне прибежал, мол, выручайте, Василий Яковлевич, а я его куда подальше послал. Толку-то от Шорина не будет, но вонь поднимется. Он ведь еще с земством дружбу водит, а с теми у нас постоянные конфликты. Им только повод дай. И губернатору отпишут, и в газеты.