– В Нелазском – почти семьсот человек. Это я у Петра Генриховича спрашивала. Немногим и меньше. Зато жить дешевле.

– И мясом семью супруг обеспечит! – воскликнул я, припомнив зайцев и уток.

– Далось тебе это мясо, – усмехнулась Наталья. – Но самое главное – дом мне нравится. У нас под Устюжной, у родителей, точно такой же. Но наш-то старый уже, а этому лет пять всего.

А ведь писала, что непривычно, коли дом большой. Но к хорошему быстро привыкаешь.

– А еще, Ваня, я там хозяйкой буду. И с мужем. Знаешь, как надоело одной жить? И вот еще что…

– Что?

– Вспомнилось вдруг, что я все-таки дворянка. Раньше-то себя утешала – мол, так и должно быть, что сама печь топлю, воду таскаю, овощи на огороде выращиваю. Дескать, по бедности-то и так сойдет. А здесь, если с кухаркой, с истопником, барыней стану! Девку еще молоденькую наймем, чтобы полы мыла и пыль протирала. А пироги испечь, редисочку посадить, траву на огороде пополоть – все это сделаю, но для собственного удовольствия.

Я ж говорю – к хорошему быстро привыкаешь. Наталья еще и замуж не вышла, в дом мужа не переехала, а уже рассуждает, как лучше. Что ж, все правильно. Не осуждаю.

– Наташ… Наталья Никифоровна… Дело, разумеется, не мое. Петр Генрихович тебя содержать сможет? Прислуга, пусть и дешевая, но платить надо. У него жалованье шестьсот рублей в год, не разорится? Одному-то ему хватало, а вместе с тобой?

– У господина Литтенбранта в Старой Руссе от отца маслозавод остался. Раньше-то он про это не говорил, а как я в Нелазское приехала, сказал. У старшего брата две трети завода, у жениха моего одна. Он сам-то управлять не очень желает, старший брат всем заправляет. У них уговор – каждое полугодие брат посылает треть прибыли. Раз на раз не приходится, но триста-четыреста рублей в год выходит.

А, вон про какие выплаты Литтенбрант писал. Понятно. Значит, с жалованьем тысяча рублей в год. Очень недурно.

Наталья Никифоровна продолжала рассуждать:

– А я думаю – а не вложить ли мне и свой капитал? Помнишь, я тебе говорила, что у меня двести рублей есть? Если дом продам, так будет пятьсот. Чего деньгам просто так лежать?

– Куда вложить? В банк? Или в ценные бумаги?

– Можно и в банк, можно в облигации. Но там процент маленький – четыре рубля с сотни. А вот у матушки Серафимы, у которой я квартиру снимаю, племянник Сережа в Петербурге живет. Служит в частной конторе, которая деньги принимает, а на них проценты выплачивает. У матушки-то с деньгами неважно, велика ли пенсия за мужа? Племянник долго ее уговаривал сто рублей в контору вложить. Матушка, конечно, посомневалась, сто рублей для нее деньги большие, но тут племянник, обманывать не станет. Дала ему сто рублей, а он ей бумажку красивую оставил, а через месяц привез сто двадцать рублей! Говорит – тетя Сима, если бы ты свою сотню на год вложила, получила бы тысячу! В Нелазском уже многие – и дворяне, и купцы, у кого деньги свободные имелись, – их Сереже принесли. Некоторые даже в долг взяли! Я теперь думаю – а не вложить ли и мне свои две сотни? Глядишь, через год две тысячи получу. А если две тысячи да еще на год вложить, сколько получится?