У меня нынче в планах заскочить домой, пообедать, потом в окружной суд, а по окончании рабочего дня отправиться на встречу с тещей.

Подойдя к своему дому, увидел несколько крестьянских розвальней, перегородивших всю улицу. Извозчик, что вез в саночках какого-то бородатого дядьку купеческого обличья, не мог проехать и теперь на пару с седоком громко материл мужиков, вытаскивавших мебель. А те, не отвечая на брань, продолжали трудиться.

– И чего орем? – миролюбиво поинтересовался я, подходя к извозчику.

– Дык, ваше благородие, – смутился тот. – Расщеперились тут, ни пройти ни проехать. Вон, господина купца везу.

Купец, тоже притихший, на всякий случай приподнял шапку. Я, как воспитанный человек, приложил руку к фуражке и философски заметил:

– Ну, господа, что поделаешь, если вся жизнь – это ожидание?

– Давай-ка, братец, сворачивай, по другой улице поедем, быстрее будет, – пихнул купец извозчика, и тот послушно принялся поворачивать сани.

Я отошел в сторонку, чтобы не мешать, и еле-еле протиснулся во двор между розвальнями и каким-то шкафом. А шкаф – шикарный, резной. Не иначе антиквариат! И где он стоял-то? В доме не видел. Или попросту не обращал внимания?

Наталья Никифоровна, руководившая погрузкой, огорченно сказала:

– Иван Александрович, с обедом нынче замешкалась. Вон, – кивнула она на мужиков, – думала, позже прибудут, всё не спеша подготовлю, а они явились, говорят – срочно ехать надо, потому что им до вечера обернуться, подрядились зерно везти. Пришлось все бросать, к перевозке готовить. Мебель сейчас уложат, но еще одежда всякая, ящики. Час, не меньше. Да еще и складывают неправильно. Говорю, растрясет все, вылетит – только руками машут.

Нет, если целый час ждать, лучше куда-нибудь в трактир забегу. Загляну только в свою спальню-кабинет, прихвачу подарки для Леночки.

Прежде чем уйти, важно прошелся вокруг саней, чтобы возчики прониклись, оценили человека в форменной шинели. Не станут слушаться хозяйку, накосячат – будет им суд и расправа!

Кажется, оценили. И кровать начали перекладывать, чтобы она не вылетела, и уже столики с креслицами привязывают.

Постоял, покашлял для солидности, кивнул хозяйке:

– Если что не так – я в суде буду. Городового прислать, чтобы присмотрел? Или не надо?

Вот теперь за багаж можно не волноваться. Оставив Наталью Никифоровну с возчиками, пошел обедать. Решил попробовать супчика с потрошками, что нахваливала умненькая девочка Нюша, она же Анна Игнатьевна.

В трактире мне не обрадовались, но дверь перед носом не закрыли. Усевшись, заказал потрошки, гречневую кашу и кофе.