Поставил сразу два самовара – и «эгоиста», и большой.

Пока «эгоист» закипал, провел ревизию в буфете. Посуды поубыло – верно, отправила в Нелазское, но припасы на месте. В наличии имеется малина двух типов – в виде варенья и сушеная. Что лучше? А кто нам мешает испробовать оба варианта сразу?

Для начала заварил сушеную малину. Добавив для вкуса немножко сахара, отправился поить Наталью. Настой малины горячий, а разбавить как на грех нечем.

– Давай, радость моя, лечиться будем, – предложил я.

– Давай, – шмыгнув носом, сказала моя хозяйка.

Для начала выдал Наталье свой носовой платок, благо их запас был почти бесконечным, помог приподнять подушку, придержал чашку.

– Ничего, я сама.

Сама так сама. Чашку держит – уже хорошо.

– Наталья, у тебя горчичники есть?

– Горчичники?

Ясно, горчичников у нее нет. Похоже, Наталья Никифоровна даже не знает, зачем они нужны. А я-то думал, что они появились в XIX веке.

– А просто горчица?

– Банка в буфете, на той полке, где приправы, – ответила Наталья.

Открыл банку, понюхал – ух ты, ядрено! Жаль, холодца нет.

Ухватив банку и ложку, пошел к больной.

– Пятки давай, – потребовал я.

– Пятки? – не поняла хозяйка. – Зачем?

– Вопросы не задавай. Сначала левую высовывай, потом правую.

Наталья высунула из-под одеяла левую пятку. А я, в традициях народной медицины, принялся мазать ее горчицей.

– Ваня, а что ты делаешь? Щекотно же! – хихикнула Наталья.

– Помалкивай, – сурово ответил я, натягивая поверх пятки, смазанной горчицей, свой носок. Если что – абсолютно чистый, еще неношеный.

– Вторую лапу давай! – потребовал я.

– У меня не лапы! – возмутилась Наталья.

– А мне без разницы. Что есть, то и давай.

Смазав вторую пятку, тоже натянул на нее носок. Подумав, взял еще свои шерстяные носки и натянул поверх тонких.

– Ваня, а зачем пятки горчицей мазать?

– Не бойся, есть их не стану. Лежи и потей.

Вот ведь глупая женщина, не понимает, что ей добра желают.

Пока занимался лечением, едва не пропустил закипание самовара. Но все-таки вовремя успел его «выключить». Можно заварить чай – лучше копорский, потом после черного долго не засну. Да и больной надо спать. Сон – тоже лекарство.

Но хозяйке захотелось не чая, а совсем другого. Теперь мне пришлось ее уговаривать – дескать, бадейку с крышкой из сеней притащу, куда тебе идти? Но, как в случае со мной, Наталья отмахнулась – дескать, неудобно, – накинула домашнюю кацавейку и вышла.

Сделав дела, пулей влетела обратно, по дороге скинула кацавейку, юркнула в постель, укрылась одеялом.

– В-ваня, з-за-мерз-зла, ук-крой еще чем-нибудь, – попросила Наталья, стуча зубами.