Открывая ворота Аоранской башни, Сарай заметила коня Кадры. Он уехал на пост стражи сразу после того, как несколько часов назад привёз её домой. Она не могла представить, каково это — сообщить другим, что их коллеги мертвы.

Тихо ступая по атриуму, она замерла, услышав повышенные голоса, доносившиеся из кабинета Кадры. Заглянув в замочную скважину, она увидела Катона у одного из диванов — он был в ярости. Кадру было видно хуже, но она могла различить его лицо и мрачную решимость в глазах.

— Как ты мог быть таким безрассудным?!

Невозмутимый Кадра поднёс бокал вина к губам.

— Всё готово.

— Дреневан! — Сарай вздрогнула от этого рыка. — Она не готова! Она и так достаточно измотана!

— Другого пути нет.

Она замерла, поражённая безапелляционностью в тоне Кадры.

— В такие моменты я понимаю, почему Отус называл тебя монстром, — выплюнул Катон.

Кадра саркастически улыбнулся.

— И посмотри, где он, а где я.

Катон ударил кулаком по столу. Сарай бросилась к парадной двери как раз в тот момент, когда он вылетел из кабинета. Притворившись, что только что пришла, она отпустила дверную ручку.

— Что-то случилось?

— Просто… — Катон изо всех сил пытался взять себя в руки. — Пожалуйста, убедись, что с ним всё в порядке, — наконец пробормотал он и покинул башню.

Она с опаской покосилась на дверь кабинета, замерев от потока грубых проклятий, доносившихся изнутри, каждое из которых было грязнее предыдущего. Покраснев, она задумалась о преимуществе ночёвки в атриуме, но дверь приоткрылась шире, и она увидела Кадру.

Он был весь в крови.

Дыхание Сарай сбилось, когда он с очередным проклятием стянул с себя тунику. Мощные мышцы перекатывались под кожей при каждом движении, несколько бледных шрамов на талии поблёскивали в свете очага, но не это приковало её внимание.

Ряд глубоких рваных ран протянулся по обеим ключицам, огибая плечо и уходя глубоко на спину. Ещё более отвратительные пробоины покрывали его грудь, мышцы живота были практически искромсаны. Влажные от пота волосы падали на лоб, пока он мрачно осматривал степень повреждений. Как он мог так ровно разговаривать с Катоном? Она бы уже кричала от боли. Что, во имя Хавида, произошло за те несколько часов, что прошли с их возвращения из дома Децимуса?

Оторвав полосу от рулона бинтов, Кадра промокнул кровь, затем попытался обмотать другую полосу вокруг плеча, поморщившись, когда она соскользнула, впиваясь в раны. Обернувшись, он замер, увидев её в дверях.

Глаза Сарай проследили за кровавой дорожкой, стекавшей по его телу к луже, в которой туника окрашивала безупречные плитки пола в алый цвет. Крови было слишком много, чтобы вся она принадлежала ему.