Глаза Кадры не отрывались от неё. — Ты знаешь, что делать.

Сердце глухо стучало. Пламя жадно сокращало расстояние до пяток Энниуса. Если она принесёт ещё одно бревно, он начнёт гореть до того, как Кадра задаст свой следующий вопрос. Она могла подчиниться Кадре и позволить человеку сгореть заживо, но это была не та справедливость, которую она только что поклялась защищать. Однако ослушаться Кадру — значило провалить его испытание.

Время остановилось. Шумная толпа превратилась в размытое море мошек. Это был шанс всей её жизни, единственный способ добраться до своих запечатанных записей. Но если Энниус невиновен, сможет ли она жить с тем, что позволила ему умереть? С тем, что сделала с кем-то то, что чуть не сделали с ней?

Сарай скрипнула зубами. На помосте Кадра барабанил пальцем по подлокотнику своего кресла с полным безразличием. Будь ты проклят. Её взгляд поднялся к безоблачному небу в осуждении богов. Четыре года в Арсамее, жажда справедливости.

Но она не могла осудить невиновного человека.

— Позвольте мне провести Исследование, — несмотря на отсутствие усиления голоса, он прозвучал чётко. — Пожалуйста.

Толпа ахнула. Высоко подняв голову, она ждала ответа Кадры. Время для скорби будет позже. Прямо сейчас она сделает то, что должно быть сделано. То, что Кадра должен был сделать сам.

Ни единого движения в его взгляде.

— Ещё одно бревно.

К черту всё. Вдавив кровоточащий палец в «херар», она потянулась через невысокое пламя и схватила Энниуса за голову. Мир погрузился во тьму, удивленные крики толпы затихли, а перед ней расцвел спутанный клубок шерсти. Она ухватилась за растрепанные воспоминания, пролистывая жизнь Энниуса, пока дым душил ее. Азартные игры, кражи, привычные пьяные драки. Этот человек был подонком. Но если он не убийца, то не должен умирать.

Крик разрушил ее концентрацию. Она вернулась в реальность и обнаружила, что огонь лижет ноги Энниуса. В панике она снова нырнула внутрь, руки дрожали, а его вопли становились все громче. Ухватившись за едва заметную нить, она застыла.

Жжение вина… алые следы на костяшках после драки… женщина, отчитывающая его… кровь, летящая густой дугой. Мучительные всхлипы ребенка. Воспоминание рассыпалось еще больше, когда Энниус впал в беспамятство от боли. Она вцепилась в него, пот бежал по вискам, и она вдавила кровоточащий палец в последнюю руну на своем браслете, «астоманд», руну «Материализации». С мощным выбросом силы она вырвала воспоминание наружу.

Прозрачные фигуры замерцали на сцене Эквитаса. Энниус размахивает оружием, пьяный в стельку. Его жена падает на колени, закрывая ребенка своим телом. Сарай судорожно вздохнула, когда Энниус опустил нож раз, дважды. Она сбилась со счета. К тому времени, как он закончил, колоть было уже некого.