Прелестно. — Харион назвал его «глыбой льда».

— Потому что, несмотря на то что он ходит со своими людьми, он никогда не участвует в их забавах, — добавила Анек. — Даже до вступления в должность он не прикасался к работникам удовольствий и не заводил романтических связей.

— Кто бы хотел делить постель с таким? — презрительно рассмеялась Цисуре.

И правда, кто. Сарай вспомнила свой первый по-настоящему пристальный взгляд на Кадру, когда он стоял на помосте. Жёсткий, недосягаемый. Источающий власть, даже не пошевелив и пальцем. Этот человек интересовался кровью куда больше, чем любым другим видом спорта.

Она заперла дверь с тихой решительностью, а Цисуре пообещала вернуть ключ в Ночную Канцелярию. Снаружи низко висели луны.

Напряжение пробежало по её телу. — Где живут Тетрархи?

— Здесь, — Анек указала на территорию. — В четырёх самых высоких башнях. Они также служат наблюдательными пунктами, откуда управляют штормами, когда они обрушиваются на город.

Цисуре всё ещё выглядела мрачной.

— Кадра живёт в башне Аоран на западе. Башня каждого Тетрарха сильно защищена, но его — самая мощная, она полностью скрыта магией иллюзий. Никто не знает, где вход.

Так почему же он впустил меня? Этот вопрос не давал ей покоя, пока они шли к воротам башни Лисран, где её ждала третья за день карета, выкрашенная в чёрно-золотые цвета Кадры. Сарай вздрогнула. Она напоминала позолоченный катафалк.

Склонив голову перед кучером, она повернулась к Цисуре, вздохнув при виде глубоких морщин между её бровей. — Я не на войну ухожу.

— Разницы почти нет. — Девушка крепко обняла её. — Не будь безрассудной. Подай весть, если понадобится помощь, и, ради Эльсаров, не…

— …не выходи из себя, я знаю, — иронично добавила Сарай, вспомнив предостережение, которое слышала годами.

— Кадра умеет влезать людям в голову. Не пускай его туда.

— Мою голову не так-то просто расколоть. — Она похлопала Цисуре по плечу. — Всё будет хорошо.

— Конечно будет, — сухо заметила Анек. — Кадра может быть кем угодно, но прикончить Просителя, который публично бросил ему вызов — это слишком банально. Даже для него.

Почему-то легче от этого не стало.

Кивнув на прощание Анеку, Сарай забралась в карету, чувствуя, что последняя ниточка, связывающая её с нормальной жизнью, оборвалась вместе со смертью Энниуса. Впрочем, может, так даже лучше — входить в логово монстра без всяких иллюзий. Отдернув занавеску кареты, она помахала рукой, когда кучер цыкнул на лошадей и гулкий стук копыт наполнил тишину.

Прости меня, Цисуре. Она смотрела, как напряжённое лицо подруги превращается в телесно-розовое пятно.Но мне придётся стать очень безрассудной.