— Скажи, Сарай, ты богобоязненная?

Она вспомнила его долгую молитву на Облачении. Она не назвала бы себя истово верующей, но в Эльсаров верила. Несмотря на Падение и всю свою жалкую жизнь.

Она кивнула.

— В ближайшее время я собираюсь посетить Великий Эльсарианский храм. — Она назвала крупнейшее святилище в Ур Динье.

— Хорошо, — просиял Аэлиус. — Мы здесь народ смиренный. Наши жизни во власти богов, поэтому мы полагаемся на любую их милость.

— Я много слышала о том, что ваши громоотводы тоже неплохо защищают людей, — рискнула она.

— Что ж, многие называют меня Наадуиром изобретательства, — он широко улыбнулся, упоминая малый пантеон людей, которые достигли обожествления через служение богам. Те Наадуиры, что служили Верховным Эльсарам, были известны как Святые, в то время как последователи Тёмных Эльсаров имели другое прозвище — Окаянные.

— Храм просил Аэлиуса рассмотреть возможность официального признания его Святым, — Туллус повернулся к ней. — Что ты об этом думаешь? Стоит ли ему отнестись к этому серьёзно?

Что, во имя преисподней, я должна на это ответить? Она запнулась:

— Да, я…

— Вам определённо стоит согласиться, Тетрарх Аэлиус, — подала голос Цисуре из своего угла. — В Ур Динье уже много веков не было официальных Святых. Тогдашние монархи бездельничали в своих дворцах, не сделав и половины того, что удалось вам. Вы заслуживаете этой чести.

Сарай, разрываясь между благоговением и недоумением, пока Цисуре продолжала свою пламенную речь, покосилась на Туллуса и чуть не поперхнулась: он мудро кивал в такт словам подруги. Лишь Кассандана выглядела так, будто отчаянно искала способ провалиться сквозь землю.

— Вы меня убедили, — Аэлиус с улыбкой воздел руки, и его рукава откинулись, обнажив серебряную армиллу, сверкающую зажжёнными рунами, совсем как у Кадры. — Я переговорю с Храмом.

Заметив, как вспыхнула Цисуре, Сарай одарила её укоризненным взглядом.И что ты там говорила о том, что «не неравнодушна»? Избегая её глаз, подруга начала нервно обмахиваться ладонью.

Аэлиус снова повернулся к Сарай:

— Прошу прощения за отступление. Ты, должно быть, задаёшься вопросом, почему мы тебя пригласили. И почему Тетрарх Кадра сделал это вчера. — Он соединил кончики пальцев домиком. — Странно, не так ли? Вызывать молодую женщину среди ночи.

Преисподняя. Катон был прав насчёт того, что слухи здесь разносятся молниеносно. Нужно было пресечь это на корню.

— Я уверена, он счёл это необходимым, поскольку я работаю с ним… то есть, на него теперь, — поправилась она, когда глаза Туллуса сузились. Было ясно, что он не считает Тетрархов и Просителей равными в работе.