Это так неправильно.
Мои пальцы сжимаются в кулаки, чтобы я не потянулась к его волосам и не притянула его к себе.
Он слышно сглатывает и встает. Я заставляю себя выдыхать воздух крошечными, контролируемыми, беззвучными порциями.
— Так лучше, — он ухмыляется, выпрямляясь и направляя мои руки себе на шею.
Лучше? Он шутит? Я вся в поту с головы до пят.
Я не могу оторвать от него взгляд, безмолвно требуя объяснений тому, что только что произошло. Но он молчит. Взгляд напряженный, слегка потемневший.
Немного покачавшись, Мёрфи берет меня за руку и снова кружит, разряжая напряжение момента. Я встаю на цыпочки и драматично делаю пируэт.
Он усмехается:
— Неплохо.
Я хихикаю, возвращаясь в его объятия, делая вид, что ничего не было — вхожу в роль.
— Не знаю, почему ты решил, что у меня всё получается.
Мёрфи хмыкает:
— Хороший вопрос. — Его глаза перемещаются, изучая мое лицо, прежде чем остановиться на моих губах, снова разжигая пламя. Я снова наступаю ему на пальцы, потому что я худшая танцовщица в мире, когда он смотрит на меня так, словно мы вернулись в прошлое и танцуем на скрипучем деревянном полу в его съемном доме.
Он помолвлен.
У меня есть Каллен.
Если этих двух причин недостаточно, чтобы отстраниться от его объятий, найдется еще по крайней мере сотня других веских оснований.
Словно читая мои мысли, Мёрфи отпускает меня. Песня всё равно почти закончилась. Он делает глубокий вдох носом, сцепляет руки в замок за головой и смотрит на меня.
— Элис, — он произносит мое имя так, будто оно горчит у него на языке.
Вина в его глазах подталкивает меня надеть туфли. Затем я разглаживаю рукой хвост и натягиваю на лицо вежливую улыбку.
— Передай мистеру Моррисону, что я отпросилась на вечер, так что мне нужно закончить работу, если я хочу уйти пораньше. Пусть он лучше встанет твердо на ноги и покачается с Верой. Главное — внимание.
Мёрфи смотрит на меня, и морщины сожаления на его лбу становятся глубже. Не говоря ни слова, он медленно кивает и опускает руки вдоль тела.
Того, кто пытался упростить любовь до «мальчик встретил девочку, они влюбились, конец», нужно расстрелять. Реальная жизнь куда сложнее. Любовь — это чертовски грязная штука. Мы пытаемся рационализировать её и установить правила. Мы даем обеты и клятвы, словно у наших сердец нет права голоса.
Я могу быть логичной или я могу быть влюбленной. Но я уверена, что не могу совмещать и то, и другое.
Не сейчас.
Поэтому я выберу логику, потому что однажды я уже разрушила жизнь Мёрфи, выбрав любовь. Я не могу сделать это снова.
Я провожу вечер в театре, не переставая улыбаться, и даже проливаю несколько очищающих слез. Где бы я была сегодня, если бы последовала за своей страстью к актерству, а не пошла по стопам матери? Я бы никогда не встретила Криса. Он, вероятно, был бы жив. И я бы не знала Мёрфи Пэддона. Сложно представить такой мир.