— Отдай мне мои камни, слышишь, Юсуф! Не все они тебе принадлежат.

— Здесь все мне принадлежит, — отрезал он, развернулся и шагнул к дверям, но остановился, занеся ногу над порогом и бросил с язвительной насмешкой: — И нечего держать загон под замком, когда диких лошадей уже приручили и оседлали.

Он кивнул на ее ворох скомканных одеял, которые она набросила на себя. Толкнул ногой дверь и она глухим ударом захлопнулась за ним, заставив вздрогнуть.

— Мерзавец! — Рида пнула ногой стул. — Где мои нефриты? — громко крикнула она ему вслед.

Дверь резко растворилась, впустив гулкий, прохладный поток воздуха, и на тахту упал темно-синий бархатный кошелек. Рида тотчас подскочила, развязала мешочек, высыпала содержимое на ладонь и принялась пересчитывать блестящие, переливающиеся камушки. Минуты спустя все двенадцать отполированных кабошонов лежали на бежевых одеялах и сверкали в свете яркого солнца.

— Все равно, мерзавец, — пробурчала она, уже одевая новое платье и привязывая кошелек тесемками с внутренней стороны.

Наверняка это он ее раздел прошлой ночью. Если удосужился подняться и лично принести ей завтрак, то в доме не держали служанок. Но не слишком ли он переигрывал с ролью заботливого мужа?

«Что б съела все до крошки», — скривила Рида лицо.

Она намеревалась забросить в рот лишь пару лепешек, а остальную еду припрятать, чтобы не мозолила глаза. Но не заметила, как следом за лепешками с подноса один за другим исчезли сыр, кусок вяленого мяса, должно быть, оставшийся с ужина, орехи с курагой и опустел большой кувшин молока. Юсуф был прав, она действительно была голодна, хоть и не чувствовала этого. И она не выдержала бы еще один день в дороге на пустой живот.

Это раздражало: то, что он раз за разом переигрывал ее, но Рида стряхнула с платья крошки и уверенно направилась к дверям.

— Ну и ладно, — прошептала она себе под нос, уже спускаясь по длинной лестнице с высокими ступенями и массивными перилами. День, что она отвела ему на исполнение обещания, уже собирался перевалить за середину. И если ее догадки окажутся правдивы, она не вернется в этот дом, а значит, ей понадобятся силы для побега.

Вытянутая прихожая, куда спустила ее лестница, переходила в большую гостиную с аккуратно сложенным, каменным очагом у дальней стены, который жарко горел и рыжие языки пламени отплясывали дикий танец, словно разошедшаяся толпа горожан на площади во время праздничных гуляний. Тепло от него обогревало весь дом. На нем же, очевидно, был приготовлен и подогрет завтрак, следы от которого Рида заметила на огромном дубовом столе посреди гостиной. Угольного цвета таганок стоял на столешнице и разносил по дому ароматы свежезаваренного травяного напитка из шалфея и тимьяна. На блюдах лежал сыр и лепешки, оставленные недоеденными или еще дожидающиеся, когда ими угостятся. И это наблюдение насторожило. Словно не все из их маленькой группы путешественников собирались покинуть этот дом.