Он наконец поставил чаши на стол, снял длинным прихватом таганок с очага и залил содержимое кипящей водой. Подвинул одну ближе к Риде и кивком предложил попробовать.

— Что это?

Она недоверчиво наклонилась к чаше и вдохнула горячий напиток.

У него был богатый темно-коричневый цвет и сладковатый аромат с легкой горчинкой, очень крепкий: от запаха тут же защекотало в носу и тепло побежало по крови, разгоняя ее.

— Это мугли. — Юсуф сел за стол напротив и отхлебнул из чаши. — Готовится из обжаренных какао-бобов. Попробуй, тебе понравится.

Она подозрительно сузила глаза, но, глядя, как он с удовольствием делает один глоток за другим, уговорила себя пригубить питье. Если уж он так настаивал на разговоре, то не стал бы ее травить раньше, чем они закончат.

У мугли оказался необычный вкус. Сперва Рида посчитала его горьковатым и чересчур насыщенным, как и аромат, но попробовав второй раз, нашла интригующе незабываемым и принялась смаковать каждый глоток. Напиток обволакивал ее изнутри, словно покрывал теплым пледом, внушая уют, спокойствие и уверенность. И Рида почувствовала, как гнев ее остывает и уступает место снисхождению и желанию договориться. Какой ловкий тактический ход, но она не собиралась уступать. «Не в этот раз», — напомнила она свое обещание.

— Так о чем ты хотел поговорить? — решительно спросила она.

Он крепко сжал чашу руками, словно собирался раздавить ее, его лицо сделалось еще более напряженным и Рида поняла, что ему с трудом дается начать их беседу. Это волнение перекинулось ей, а следом она вдруг догадалась, что он собирался сказать. Раздражение и обида волнами накрыли ее.

— Там в пустыне, Жасмин, — начал он, — продолжают гибнуть люди…

— Я ни при чем, — оборвала она. — Разве мы уже не говорили об этом? Если ты думаешь, что, увидев дочь, я вдруг узнаю то, что не знала прежде, то ошибаешься. Я не обладаю такими талантами.

Его взгляд сделался жестким и она приготовилась дать отпор. Но он ничего не сказал, лишь достал из внутреннего кармана холщовый мешочек и выкатил на стол его содержимое. Сапфир глухо ударился о дерево и, едва лишился защиты грубой ткани, тут же засверкал изумительным синим блеском и принялся переливаться в солнечном свете, отбрасывая голубоватую тень на темно-коричневую столешницу.

Занимательная вещь — еще утром Рида была готова расстаться с жизнью ради этого камня, но теперь смотрела на него с безразличием: он потерял для нее всякую ценность. Она могла бы стать могущественнее с его помощью, но увеличилась бы не только ее сила, но и чувства, что магия навязывает ей. Она же хотела оставаться хозяйкой своих поступков и эмоций и потому предпочла бы, чтобы Юсуф держал самоцвет у себя. Она бы даже передала ему нефриты, но ее бабушка предостерегала отдавать реликвии в одни руки, да и Юсуф мог воспринять такую щедрость, как знак, что с камнями твориться неладное, и стал бы еще больше подозревать ее в дурном колдовстве и обмане. Особенно когда она так неосторожно дала ему понять, что самоцвет наделен необычными магическими свойствами.