— Хорошо, Тиролль, спасибо. Ты можешь идти.

Стражника не пришлось уговаривать, он поклонился и поспешил покинуть дом. Хотя старался идти спокойно и уверенно, но Рида чувствовала, как смущение и непонимание гонят его прочь, словно невидимая рука с силой давит в спину, не позволяя замедлить шаг. Она облокотилась на столешницу и утопила голову в руках. Что происходило? Она все меньше понимала поступки Юсуфа. Что и почему он пытался сделать?

Не укладывалось в голове: она не была пленницей в этом доме — слава Великому богу! — но и гостьей ее тоже не воспринимали. Выходило, что все считали ее хозяйкой. Но если Юсуф позволял ей уехать, почему он не предупредил своих людей?

Молоточки в висках застучали с такой дикой силой, словно хотели пробить дыру насквозь и проложить туннель через ее голову. Рида встала и подошла к высоким полкам. Хотелось заесть или запить эту чудовищный стук — в последние дни ее ночные кошмары участились и начали врываться в ее реальность похожей болью в висках. Должно быть, воспоминания рвались из нее наружу: забытые или те, что она желала забыть.

Она мотнула головой, отбрасывая дурные мысли. Сосредоточилась на том, что хотела отыскать на полках и поняла, что не знает, что ищет. Вдруг вспомнила о напитке, что угощал ее Юсуф и наконец приняла решение. Приготовить его было непростой задачей, она множество раз пыталась его воссоздать, но у нее никак не выходило. Однако сейчас, казалось, только по-настоящему сложная задача смогла бы помочь ей забыться. А необычный вкус мугли позволил хотя бы временно притупить головную боль.

Она достала чащу, бросила в нее семена какао-бобов, добавила щепотку корицы — как она по памяти определила еще в прошлый раз, когда пыталась повторить напиток — сыпанула сахара, налила молока, жестом велела таганку встать над очагом, сходила за водой, что стояла в бочках у дверей. Сколько времени прошло? Она, должно быть, провозилась с полчаса, подбирая верные пропорции. Наверняка, в прошлый раз не вышло именно потому, что она неумело их соблюла. Она почувствовала, как в комнате стало чересчур жарко из-за ее стараний: то она маялась с какао-бобами, то носилась с водой, хорошо еще, что отказалась от новых экспериментов с наполненным чугунком. Рида приоткрыла окно, набрала полную грудь морозного воздуха, подумала, что наконец хоть одна ее затея обернулась успехом и боль отступила — и вдруг услышала голоса у дома, юркнула за ставню и замерла.

Юсуф разговаривал с Тироллем. Проклятье, провожатый, конечно же, собирался все ему выложить об их неловкой беседе. И Рида вскоре поняла, что не ошиблась. Они разговаривали тихо и трудно было разобрать слова, но по тому, как напряглась спина Юсуфа, сомнений не оставалось: сейчас он явится ее отчитывать. Забавно, что она даже не знала, злило это ее или радовало. Раздражало, что он намеревался устроить ей выговор, как нашалившей, маленькой девчонке. И в то же время он наконец спустя три недели собирался с ней заговорит.