«Это дурной знак, — предупредил ее внутренний голос. — Что если он передумает и в остальном?»

«Да нет, не надумывай себе», — отмахнулась Рида от пугающих мыслей.

* * *

Юсуф отошел от Тиролля и ожидаемо направился к дому, а Рида суетливо забегала по гостиной. Что делать? Как встать? Нет, она не может стоять без дела. Мугли. Точно, она же хотела приготовить напиток. И это правда, она ничего не придумала. Вот и чаша готовая со смесью и чугунок, полный воды, на огне. Но Рида все же не находила себе места.

Села на скамью, затем вскочила, принялась вытирать чистый стол тряпицей из грубого, серого сукна. Подошла к полкам, начала осматривать их блуждающим, невидящим взглядом. Что она хотела показать Юсуфу, стоя у стены с задранной к потолку головой? Но она же не стояла просто так. Она же искала. Что она искала? Ну… хм… чаши? Кувшины? Шкатулки со специями? Специями. Конечно же. Она хотела попробовать добавить разные специи.

Рида протянула руку к крайней резной коробочке, простенькой, но приятной на взгляд и шероховатой на ощупь. А кроме этого, чересчур строптивой. Шкатулка подпрыгнула у нее в руках, раскрылась и шлепнулась обратно ей в руки — и следом сверху посыпался порошок, богато устилая пол под ее ногами и разнося по гостиной сладковатый аромат гвоздики. Из коридора донеслись шаги и спустя мгновенье, Риде показалось даже быстрее, они замерли у нее за спиной. Проклятье! Она медленно повернулась. Ну, зато теперь он точно будет видеть, что она занята важным делом.

Юсуф стоял у входа в гостиную и на его лице играл ворох эмоций: от раздражения и удивления до знакомой мальчишеской улыбки. Потянулось напряженное молчание. Слышно было, как хрустел снег под копытами подопечных Тиролля, он очевидно отправился с ними на утреннюю прогулку. Воины вешали тяжелые сумки на лошадей, готовясь отбыть к дальним горам. И морозный ветер то и дело влетал в приоткрытые ставни и обдувал и колол разгоряченные щеки Риды.

— Когда ты собираешься уезжать? — наконец спросил Юсуф, словно не заметив, какой кавардак она сотворила в его доме.

Он все же ждал ее отъезда. Это откровение неприятно царапнула гордость. А следом внутри словно оборвалась последняя ниточка надежды, что она ему действительно небезразлична. И не только потому, что она могла бы помочь одолеть злых духов в пустыне, но и потому, что была дорога ему. Рида вдруг осознала, что обратное ее бы огорчило. Сейчас, когда эйфория от известия о долгожданной свободе улеглась, она стала понимать и чувствовать то, что раньше казалось неважным или мало ощутимым. Вот же дуреха! О чем она только думала!