— Все будет хорошо, вот увидишь. Только сделай, как я прошу, — произнес Юсуф, когда они наконец отстранились друг от друга, и не успела Рида ответить, как он решительным шагом вышел из гостиной.

Ей следовало рассказать о себе минувшей ночью. Или не следовало? Великий бог, она уже не понимала, что правильно. Лишь знала, что он ни за что не простит, когда правда откроется. Но если она скажет правду сейчас, он не посмеет отправить ее к отцу и ему нечем будет гарантировать свою верность. Казалось, худший из кошмаров ожил, догнал и теперь разрывал грудь на части.

«Но, может, он не узнает», — шепнул внутренний голос.

Или, может, она найдет способ все исправить. Объяснит и заставит его понять и простить. Но точно не сейчас. Сейчас ему нужна была ее поддержка и она должна была подумать, чем еще может помочь.

* * *

Юсуф долго целовал ее на прощанье. Среди белоснежных глубоких сугробов, простирающихся до кромки леса вдалеке, под хруст снега под копытами лошадей, готовящихся к долгой дороге и на глаза дюжины воинов и Мерода с двумя провожатыми. Солнечные лучи мягко скользили по лицу, почти не согревая, легкий ветерок развевал волосы, сбросив капюшон войлочного плаща, а Рида чувствовала лишь сильные руки, крепко обнимающие ее и жаркие губы, требовательно прильнувшие к ее губам. Ни смущения, ни волнения, лишь осознание, что когда он вернется, он может не захотеть даже увидеть ее, не то, чтобы приблизиться и коснуться. Потому она жадно отвечала на эту откровенную, непозволительную ласку и с благодарностью принимала, раз судьба ее дарила.

— Прошу тебя, береги себя, — прошептала она банальную фразу, но сейчас за ее словами скрывалось столько эмоций, что она прозвучала крайне личной и сокровенной.

Рида произнесла ее не потому, что так следовала говорить перед долгой разлукой, а потому что так чувствовала: она безумно переживала за его безопасность, настолько, что все внутри сжималось и становилось трудно дышать полной грудью. И еще она страстно желала его понимания. Потому вложила в свои слова двойной смысл.

«Прошу, пойми и прости, — словно говорила она, — когда прибудешь в Гермен и узнаешь обо мне».

Услышал ли он ее, понял ли тайный смысл ее послания? Он еще крепче заключил ее в объятья и прошептал на ухо, зарываясь в ее волосы, словно горный ветер этим морозным днем:

— Даю тебе слово.

Ах, если бы он умел держать свои обещания! Сейчас этот недостаток еще больше расстраивал и внушал беспокойство.

Юсуф подошел к Мероду и тихо заговорил с ним, но Рида сумела расслышать каждое слово:

— Выполняй все, что она пожелает. Она моя жена и хозяйка всего, что я имею. Не возражай. Так должно быть и все должны это видеть. И это не только мой каприз. Ты же меня понимаешь?