— Их дом сгорел, — наконец ответил Тамализа. — Не всех людей удалось спасти. О портретах и не думали.

Трудно было скрыть разочарование. Юсуф с раздражением цокнул языком. Словно жизнь не желала, чтобы он разгадал эту загадку.

— И где сейчас ее муж или кто-нибудь из членов семьи? — спросил он в надежде.

С трудом верилось, что у женщины из богатого дома не сохранилось ни одного изображения: рисунка, вышивки или мозаики. Он бы узнал огромные, малахитовые глаза Жасмин, даже если бы их нарисовали на песке и рисунок почти смыло волнами.

— Отец и престарелая мать уже покинули этот мир, господин. А генерала, ее мужа, изгнали из города. — Юсуф удивленно вскинул брови. — Он обезумел, господин, — принялся объяснять Тамализа. — Пустился в погоню за женой, но вернулся в город с пустыми руками и принялся все крушить и жечь на своем пути. Ни свой дом не пожалел, ни дом тестя. Оба спалил дотла.

— И где он сейчас? — нетерпеливо оборвал Юсуф.

— Да кто поди знает, — пожал плечами наемник. — Из города его погнали взашей. Он и пост при дворе свой потерял и генеральского звания лишился. Забрал людей, что сохранили ему верность, и озлобленный покинул Гермен. Слышали бы вы, какими словами он отблагодарил нашего султана за то, что тот, помня о прежних заслугах, сохранил ему жизнь. Сколько людей унесли с собой пожарища, что устроило это чудовище. Страшный человек был, господин. Может, и к лучшему, что вам не судьба с ним свидеться.

Судьба не судьба, а знать хотелось наверняка. Хотя, когда наемник рассказал, что генерал небогоугодно обращался с женой и по слухам крепко поколачивал ее, Юсуф все меньше сомневался, что пошел по ложному следу. Изувеченная кнутом спина Жасмин служила наглядным подтверждением этому. И все же сведений было недостаточно. Он вновь вернулся к прежнему уравнению, когда противопоставлял слово Жасмин слову другого человека. И никаких доказательств сверх этого.

Юсуф решительно поднялся с дивана и направился к дверям.

— Мне жаль, господин, — тотчас услышал он извиняющийся голос наемника. — Могу я еще чем помочь вам? Только скажите.

Юсуф окинул Тамализа задумчивым взглядом. Что еще он мог попросить у этого человека? Единственное, что ему было нужно, он не смог получить.

— Нет, только портрет, — сухо ответил он, стараясь не показать досаду. — Если вдруг отыщите любое изображение, по которому я смог бы опознать девушку, сразу сообщите мне через моего слугу.

Наемник кивнул.

— Сделаю все, что в моих силах, господин. Но простите мне мои неутешительные речи: эта женщина красивая была, глаз не оторвать, и генерал ревновал ее страшно, так что рисовать ее художникам на улице не позволял и не думаю, что остались ее портреты у чужих людей… За глаза ее даже ведьмой называли за то, что она мужчину настолько к себе привязала.