«Колдуны…» — догадалась Рида.

Поэтому Арслан приказал их убить. Хариф не знал о песчаных людях. Никто не знал. Рида почувствовала озноб. Обхватила себя руками, разгоняя кровь и согревая, и продолжала разглядывать высокую стену, по которой вышагивал дневной патруль, посматривать на стражей у ворот и на тех, что мелькали внутри города, пока тяжелые двери не закрылись и не спрятали их. Лишь когда главный подал знак, она наконец отвернулась, пристроилась в конце каравана и побрела вслед за остальными.

Дорога до прииска шла по высоким, частым барханам, без единого намека на растительность вроде колючих суккулентов или выносливых саксаулов. Жаркое солнце и песок выжгли все живое и продолжали нещадно палить. Но Рида хорошенько обмотала голову в плотный платок и думала лишь о том, сколько мертвых людей удалось Арслану привести в город. Догадывался ли Юсуф, что песчаная армия будет ждать его не у Фарезийского оазиса, а здесь, за стеной города? Почему она сразу не подумала об этом? Ведь она видела Арслана и его войско. Рида попыталась восстановить в памяти события той ночи. Но она все еще помнила их не слишком четко. Словно слегка замутненные. Достаточно, чтобы понять действия, но без красок и деталей. Лишь одно не вызывало сомнений: Юсуф погибнет, если поведет к городу живую армию. Она не может не выбраться и не предупредить его.

Они добрались до рудника и человек Харифа тотчас отвел Риду в сторону и сурово сказал:

— Я отправлю тебя на дальний участок, Радонита, и у тебя будет время закончить все, что полагается. Но запомни: если тебя поймают, я буду первым, кто снесет твою голову, — он коснулся рукояти сабли, что висела у него за широким тканевым поясом. — Я не позволю казнить свою семью. Как бы я ни любил и ни уважал твоего господина. Ты услышала мои слова?

Рида кивнула. В суконной сумке, переброшенной через плечо, лежал плащ Альтаро, и это обещало беречь ее от любопытных глаз, что бы она не решила предпринять. Никто ее не поймает. А когда она сбежит, никто даже не заметит ее исчезновение, пока не наступит поздний вечер. К этому времени они с Меродом уже будут скакать высоко в горах, а птица лететь через пустыню с предупреждением.

Ее увели к остальным женщинам, что отправили перекапывать высохшее русло реки, и Рида, погрузив руки в сухую землю, похожую на смесь песка и мелких острых камушков, которые принес ветер с гор, стала внимательно вглядываться в небо. Наивно было полагать, что сокол старика уже случайно заметил ее, летая над пустыней, и готов откликнуться на первый зов. Они с Меродом условились, что ей придется позвать Тишина особым сигналом и повторять его без остановок, пока он не закружит в небе. Рида опустила голову, делая вид, что присматривается к земле под пальцами, и засвистела заученную, тягучую мелодию.