«Твоя просьба выполнена. „Саморан“. — Так, видимо, назывался купленный рудник. — Я буду ждать на закате. У большого камня. К югу».

Рида запомнила слово в слово, покрошила пергамент в похлебку и быстро проглотила ее ложка за ложкой. Подождала, когда остальные женщины понесут пустые миски к хозяйственной тележке, отложила чашу и потянулась к сумке за плащом. Как же было соблазнительно воспользоваться предложением Мерода. За последние месяцы она настолько привыкла, ни в чем себе не отказывать. Брать, не задумываясь, не собираясь отдавать и не обращая внимание на чужие чувства, потери или приобретения. Она и ее заботы были на первом месте. И последняя встреча с Мехмедом Али великолепно подтверждало ее безразличие к окружающим людям.

Она долгие месяцы использовала Юсуфа и, если бы не влюбилась в него, их отношения закончились бы также мерзко, как с ее друзьями по магазину. Она ни о ком не думала, когда собиралась бежать из Арибо. Ни о Зите и Рашиде, ни о Мехмеде Али, ни о Юсуфе. И она меньше всего заботилась о Мероде, когда отправляла его покупать прииск, а сама пробралась в свой дом в Кардове. А ведь она заставила старика нарушить слово, данное его господину, и сама угодила в ловушку, как тот и предрекал.

И все же Хариф слыл предателем. А Юсуф мог умереть, если доложат о том, где находится его жена. Рида долго сидела у камня, прижимая сумку к груди и смотрела на усталых женщин у тележки, беспечно беседующих друг с другом. Интересно, поплатятся ли они за ее побег? Пожалуй, та вредина с родинкой заслуживала хорошей порки. И стражники, что огрызались и пинались целый день, не походили на добрых людей. Да и что она должна городу, который месяц назад желал ее смерти?

Ей нужно только вытащить плащ и набросить на плечи. Простое действие — но Рида все же медлила развязать сумку. Почему? Она никогда не была трусихой и она давно выбросила жалость из своей жизни. Сейчас она встанет и незаметно покинет это место.

* * *

Рида покинула рудник вместе с остальными женщинами. Всю дорогу плелась за укрытой грязно-рыжим сукном хозяйственной тележкой и старалась не отставать ни на шаг. Раздражающий скрежет бьющихся друг о друга медных кувшинов и глиняных мисок не давал голосу разума прорвать выстроенную защиту и заставить ее передумать. Когда она показалась в задних дверях дома Харифа, то увидела, как Амина заплакала и убежала в свои комнаты. Сердце разрывалось. От сколького ей пришлось отказаться, чтобы наблюдать слезы радости на лице совершенно чужого человека. Но Рида запретила себе думать об этом и не позволила ни слезинке стечь по щеке.