Ее терпения хватило дольше, чем у соседок. Сперва недовольные лишь одаривали недобрыми взглядами и молчали, но вскоре послышалось злобное перешептывание и наконец первые крики заставили Риду остановиться.

— Я тебе, девица, рот песком набью, еще раз свистнешь, — проревела высокая, худощавая женщина с огромной родинкой на носу, гневно зыркнула глазами и погрозила кулаком. — Не посмотрю, что ты в подругах самого господина ходишь.

Рида отвела взгляд. Встала и попыталась отойти дальше по руслу, но высокий, темноволосый стражник грубо остановил ее и почти отшвырнул обратно. Она попробовала шагнуть в противоположную сторону, но и оттуда ее погнали и вернули к своей группе. Ее надежды уже к вечеру скакать по горам на пару со слугой рассыпались в труху, на которую так походила земля у подножья гор. Казалось, ей не выбраться из этих мест. Худощавая каланча с огромной родинкой не сводила с нее глаз, словно пыталась по губам определить, не нашептывает ли она надоевшую мелодию. Казалось, она в любой момент была готова была вцепиться в волосы и платье и выполнить свою угрозу с песком. А стражники все чаще подходили и проверяли работу, раздали подзатыльники и пинки и нещадно бранились на тех, кто, как просиживал ценное время попусту.

Оставалась надежда лишь на обеденный отдых, когда у каждого была возможность уединиться, чтобы утолить голод и обслужить себя. Однако время тянулось бессовестно медленно. И когда солнце доползло до зенита, отчаяние и злость уже заполнили сердце Риды и впивались в плоть острыми когтями, сжимая и раздирая ее до крови. Какая же она наивная и самоуверенная! О чем она думала, когда впуталась в эту авантюру? Что она скажет Харифу и как объяснит Юсуфу?

Птица Мерода, рыжевато-коричневая от песка, появилась неожиданно и как раз вовремя.

Риду только отпустили от высохшей реки и позволили взять порцию похлебки у хозяйственной тележки. И она для вида забрала миску и присела у камня в отдалении, подольше от любопытных глаз и ушей. Вдруг почувствовала, что ее плеча коснулось неизвестное существо. Она вздрогнула и чуть не подпрыгнула. Резко повернула голову и увидела Тишина.

Нет бы сесть у ног перед глазами. Вот же дрянной сокол. Весь в своего хозяина. Чуть мушки перед глазами не залетали.

Рида глубоко вздохнула и прижала руку к груди. Как же захотелось схватить и оборвать нахальной птицы пыльные перья. А затем топнуть резко и громко, чтобы с испугу Тишин летел до другого края Арибо. Но Рида преодолела злость, сжала ее в тугой комок и отправила подальше на глубину, где уже томились сомнения и страхи. Она отложила миску с похлебкой, взяла из клюва Тишина крошечную, перепачканную в песке записку и быстро прочла: