Старик подбежал к осевшему стражнику, нагнулся, силясь изменить неизбежное, но жизнь уже покинула тело несчастного. Мерод устало опустил на каменный пол и тяжело вздохнул. Конечно, вечером все узнают, что этот человек умер или сбежал. И лучше было показать его мертвым, чем заставлять думать, что он самонадеянно покинул прииск и этим отправил на верную смерть целый квартал, где проживал в городе.

— Я скажу, что он напал на меня, — шепнула Рида и эхо зловеще разнесло ее слова по большому каменному залу.

Мерод покачал головой.

— Тебя отправят на суд и оттуда…

Он недоговорил, но Рида поняла без продолжения, услышала недосказанное в своей голове: оттуда она уже не вернется. Прииск проверят и найдут ее недоделанную работу. И сбудутся самые пугающие предчувствия: Юсуф явится за ней и сдастся на волю старшего брата.

— Мы должны вынести его из пещеры, — тихо сказал Мерод, — и положить подальше за теми высокими валунами к северу отсюда. Я скажу, что он пытался сбежать и я остановил его. Мне поверят больше, чем твоим рассказам о нападении.

Казалось, он говорил верные слова и придумал идеальный план для их непростой ситуации. Они оттащили тело к камням. Мерод спрятал кинжал Риды за поясом. И едва прозвучал сигнал к сборам, Рида отправилась к хозяйственной тележке, где обычно собирались работники рудника. А следом события развернулись слишком быстро, чтобы она могла их изменить. За спиной раздался грозный голос управляющего:

— Ловите чужого, вор проник на прииск!

Рида обернулась и увидела, как Мерод спешно несется в сторону больших камней. В его руке сверкал огромный фальшивый рубин. Но она не понимала, почему и что старик задумал. Он на своих маленьких ножках даже близко не мог тягаться в рослым, крепким управляющим. Рида вскрикнула, когда сабля с размаху резанула по худой спине старика и он упал под ноги огромному, мускулистому великану и тот вторым точным ударом пронзил насквозь его грудь. Одной рукой поднял бездыханное тело и бросил поверх хозяйственной тележки рядом с грязными мисками и тряпками. Рида стояла, не в силах ни сказать слово, ни сделать шаг, смотрела на Мерода и на мгновенье ей показалось, что губы его шевелятся и словно он легонько качнул головой, когда она подняла руку, желая протянуть ее к нему — и следом замер и Рида тоже застыла, всматриваясь в его лицо.

— Арчибаль, здесь еще тело. Это Гетор. Злодей убил Гетора. Великий бог пусть покарает окаянного.

— Я уже его покарал.

Рида обернулась на голоса с горы, у того места, где они спрятали тело надсмотрщика, а когда снова взглянула на старика, то не узнала мужчину, лежащего в куче трепья среди немытых мисок. Он был шире в лице и даже крупнее в теле. Никто не узнал бы в нем личного слугу Юсуфа, даже если бы ему вручили лупу и наградили острым умом и наблюдательностью Харифа Амурды.