Рида вошла в полумрак паланкина и остановилась ожидать, пока Амина расправит широкие юбки и устроится поудобнее. На противоположном диване уже восседала Лиция Морено. Ее высокомерно вздернутый курносый нос поблескивал в тусклом свете висящей в углу маленькой, медной лампы. Надменная девица снисходительно улыбнулась жене бывшего эмира и громко фыркнула, когда Рида присела рядом.

— Столько почестей, когда ты жена подручного самого султана, — не сдержала возмущения она. — Никто не сможет приказать тебе путешествовать в одиночестве.

Лиция не узнала Риду, судя по словам и поведению, и та лишь вежливо улыбнулась грубым словам. Почувствовала, что Амина коснулась ее руки — впервые проявив больше внимания, чем просто одарив взглядом — и следом услышала, как она сказала:

— У тебя, дорогая, еще вся жизнь впереди. Никто не мешает тебе выйти замуж за визиря или иного влиятельного вельможу. В отличие от других богатых дочерей Кардовы сегодня ты обретаешь свободу и оставляешь позади стольких конкуренток.

Их паланкин наконец тронулся с места и Амина тут же отодвинула шелковую занавеску и прилипла к окну. Грустно улыбнулась и подняла руку на прощанье. Но слез больше себе не позволила.

— Люблю тебя, милый, — почти беззвучно прошептали ее губы.

Сколько тоски, боли и страха прозвучала в этой короткой прощальной фразе. Она словно чувствовала, что видит любимого человека в последний раз, но не находила способа остаться рядом с ним, разделить его тяготы и пройти вместе путь, что уготовила судьба, даже если в конце ждала погибель. Амина нуждалась в минутах тишины, чтобы смериться со своей участью тосковать вдалеке и беречь себя ради ребенка, но Лиция очевидно не услышала ее прощания и не почувствовала боли. Она вновь с недовольством окинула взглядом Риду и сказала:

— Уж поверьте мне, когда я выйду замуж, не стану таскать за собой слуг. Я поселюсь в южном крыле дворца Лотерции и счастливо проживу в нем долгую жизнь.

Она сказала это с особой интонацией, словно в этих словах был заключен тайный смысл. Но для Риды он был неизвестен, а Амина слишком отвлеклась на мужа, который очевидно стоял у ворот и провожал их взглядом, и потому никак не отреагировала. Но вскоре животное, несущее паланкин, сделало крутой поворот и провожающие скрылись из виду. Амина откинулась на спинку дивана, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Заговорила вновь лишь когда они прошли проверку у городских ворот и медленно двинулись по высоким, частым барханам, то поднимаясь в гору, то быстро спускаясь с нее.

— Как вы думаете, — начала Амина устало, но с живым интересом, — это правда, что большой изумруд в коллекции султана способен исполнить любое желание?