Нет, думая о прошлом, Олаф Вас-Арено не пытался оправдать свое грубое отношение к жене за девять лет знакомства и восемь лет брака. И не пытался понять причин ее побега. Однако за долгий месяц блужданий по пустыне и ближайшим городам он так и не смог ее отыскать. Он потерял раба лампы, на которого возлагал надежды. Измотал своих людей. Растратил сбережения на поиски. И лишь воспоминания о прожитых, удачливых годах придавали ему силы и уверенности, что он справится с чередой несчастий, так внезапно обрушившихся на его голову.
Он вернулся в Гермен и дебоширил там днем и ночью, надеялся, что жена прячется от него в городе и явится, желая усмирить его и убедить не причинять вреда неповинным людям. В гневе он даже поджег собственный дом. Унес жизни полсотни людей и все же не терял надежды, что вот сейчас увидит ее. Но он так и не нашел жены. Вместо этого его поймали и судили, лишили титулов, званий, вытолкали из города с позором. И правитель Северных земель еще позволил себе ему сообщить, что проявил милость, приговорив к изгнанию вместо казни. За прежние заслуги! Да как он смел!
Олаф, пил не просыхая, неделями, в ярости носился по деревням, мелким городкам, наводя страх на население. Кричал на всю округу, что его жена — ведьма. Околдовала его и бросила. Украла их дочь — и обрекла его на жизнь предателя и убийцы. Наконец верный воин и соратник надоумил его поискать подсказки в доме родителей его неверной суженой. Вдруг в старых свитках, что хранятся в подвалах библиотеки, она отыскала способ, как спрятаться от мужа. Иначе, чем объяснить, что за столько времени, он так и не напал на ее след?
Олаф пробрался ночью в старый дом, перепугал слуг, велел вести его в мастерскую и библиотеку. Перевернул вверх дном весь дом, собрал свитки и фолианты, что сумел отыскать, сложил в сундуки и перед уходом поджег это убогое жилище, заперев в нем тех, кто так долго служил не ему и помогал хранить от него секреты. Наутро он бежал из города. И лишь слышал, что его объявили в розыск и приговорили к смертной казни. Он без сожаления подался вглубь пустыни, подальше от Гермена, стал наводить страх на кочевые племена, а по ночам сидел с лампой и изучал древние пергаменты. В одном из них случайно наткнулся на питье, способное оградить женщину от нежелательной беременности и взорвался от гнева. Бросил пергамент в огонь и долго наблюдал, как пламя медленно пожирает каждую букву. Желваки играли на его лице, кулаки сжимались от бессилия. Сколько еще ужасных секретов хранили сворованные свитки?