— Ты не найдешь ее рядом с матерью, — крикнул он так, что пески задрожали. — А теперь вспомни, чего ты хочешь больше всего на свете, — вдруг услышал Олаф шепот у самого уха. — Без меня тебе не получить этого. Избавь меня от магии камня, закопанного в песках, — и я подарю тебе этот мир.

И Олаф остался. Жена без дочери ему была не к чему. Он не любил эту женщину, хотя было время, когда она нравилась ему, ее красота пленяла, а улыбка заставляла сердце биться чаще. Однако ее холодность, неумение любить его, ее правильность и то, с каким пренебрежением, равные ей смотрели на него, перекрыли симпатию. Жене было плевать на его старания и желания добиться успеха. Ничто, кроме дома, ребенка и камней в мастерской, казалось, не занимало ее. А с годами даже улыбка, что прежде пленяла, угасла и между ними не осталось ничего, кроме безразличия. Однако Олаф не испытывал сожалений. В конце концов, когда он женился, его интересовало лишь богатство и связи семьи этой женщины. Магический дар стал неожиданным, приятным дополнением.

Гадко было осознавать, что только благодаря магии он так быстро дослужился до генерала и прославился ратными подвигами. Еще хуже было думать, что без ее помощи он мог никогда не получить своих званий и регалий. Но Олаф предпочитал не соглашаться с этим возмутительным предположением. Он точно знал одно: он желал быть не просто генералом, он мечтал о большем, гораздо большем.

Он жаждал получить всю Арибо. Нет, весь мир. Зачем? Он желал знать и чувствовать, что мир принадлежит ему, что он держит его в своих руках и только от его воли зависит жить ему или умереть. Он настолько стремился ощутить эту силу и власть, что не мог заставить себя ждать. С его удачливостью в бою, он, как генерал, однажды мог бы завоевать и всю Арибо, и даже весь мир. Но он не хотел надеяться на однажды. Не желал довериться судьбе и провести жизнь в походах, не зная наверняка, подарит ему Великий бог удачу осуществить мечту или нет. Он хотел получить желаемое сейчас, пока молод, полон сил. И это могла дать ему только магия жены. Но она не сработала бы, если бы рядом не находилась их дочь. И Олаф яростно сжимал кулаки, кидался истязать племена и мелкие поселения, но терпеливо ожидал своего часа. Если он отправится за женой сейчас, то лишь спугнет ее. И ему снова придется искать их обеих. А поиски с помощью джинна, как вскоре выяснилось, обходились ему слишком высокой ценой.

* * *

Верные воины Олафа перекопали полпустыни близ Фарезийского оазиса, то место, что в народе величали Розовыми песками. Однако им так не случилось отыскать злосчастный камень. Если бы не яркие огни, поднимающиеся от земли по ночам, когда джинн выходил на охоту, Олаф бы уверился, что никакого камня не существует. Он не преминул сообщить о своем наблюдении и тотчас пожалел об этом.