— Ищите лучше, — потребовал джинн и с каждым днем стал все настойчивее понукать Олафа и его людей, загоняя до беспамятства. — Он здесь, я чувствую его, — рычал он.

— Если ты чувствуешь, то найди его сам, — не выдержал Олаф.

— И ты сам ищи свою жену и дочь, — шипел джинн и Олаф нехотя продолжал поднимать пески Арибо.

Он следил за женой в Кардове, знал о ее вымышленном браке с младшим сыном султана Южного царства, но был уверен, что их отношения также придуманы, как свадьба. Его Рида всегда была такой правильной и она все еще любила его. Ведь она верила, что он был предназначен ей судьбой, богами, магией, небом, погодой, самой Арибо — или во, что обычно верят наивные девицы, воспитанные в богатых домах и не видевшие настоящей жизни с ее заботами и невзгодами.

Как же ему повезло с тем бездомным простофилей, который подарил ему браслет из белого сардоникса. Это была настоящая удача. Охмурить девицу не составило и толики труда. Олаф всегда умел нравиться женщинам. Природа не обделила его ни внешностью, ни красноречием. Сыграло роль и то, что он оказался родственником двоюродной сестры ее матери. Его приняли, как своего, а не как чужака, взявшегося из ниоткуда. При этом родство было слишком дальнее, чтобы опасаться кровосмешения.

И все же этот брак достался ему не без усилий. Сам султан Северных земель томно вздыхал при виде его Риды и намеревался выдать ее замуж за одного из своих сыновей. Королевская свадьба чуть не состоялась. Помолвочный браслет решил дело в пользу Олафа.

Потому Олаф вовсе не удивился, когда узнал от своих людей в Кардове, что жена ухитрилась покорить сердца аж трех влиятельных мужчин в городе: двух сыновей султана и одного состоятельного купца. Что ж, ему было плевать. Его гораздо больше обеспокоило, что она тоже разыскивает их дочь и никак не может напасть на след. Он решил и дальше незаметно наблюдать за ней, не выдавая себя. Однако жизнь распорядилась иначе.

Слухи о похождениях зеленоглазой ведьмы стали все шире разлетать по Арибо и уже подбирались к Гермену. Как только на Севере догадались бы, кто она такая, и без того подпорченной репутации Олафа пришел бы оглушительный конец. Он не мог этого позволить. Он мог слыть поджигателем, буяном, убийцей или предателем, но не желал носить славу рогоносца. Да еще быть тем, кого жена обманула с сыном султана Южного царства, их непримиримым врагом. Нет, он ни за что не станет целью насмешек безродных людишек.

— Хочешь отыскать свой камень? — крикнул он джинну, когда лето уже подходило к завершению. — Верни мне жену. Даю голову на отсечение, это ее магия держит тебя в этих песках.