Рида вздернула нос. Еще чего. Молча поднялась на сук и осторожно полезла выше на дерево.

— Можешь думать, что хочешь, но я с оборванцами разговаривать не собираюсь, — громко заявила она, оказавшись достаточно высоко.

— С оборванцами? — возмутился он. — Это ты мне, что ли?

— То-то собаки на тебя взъелись пуще, чем на меня. Ты, видать, весь собачьими костями пропах.

— Чего? Я пропах? А сама-то? А ну смотри в глаза, когда со старшими разговариваешь, мелкая пигалица? Залезла повыше — сбежала, думаешь?

Рида почувствовала, как рука схватила ее за пятку и она с силой рванула ногу на себя. Услышала, как снизу снова раздался громкий, глухой звук и вслед воздух пронзил тоскливый собачий визг. Она осторожно опустила голову и с досадой поджала губы. Плебей вновь лежал на камнях в клубах серо-синеватой пыли и отбивался от своры налетевших псов. Рида поймала его гневный взгляд, но не испугалась. Лишь громко и повелительно крикнула:

— Отгони их подальше, раз уж ты там оказался. Я тебе отсыплю много золота. Богатым целый месяц ходить будешь. Одежду хорошую купишь из парчи.

Незнакомец вскочил и, пнув сандалию подлетевшего пса, подбежал к дереву. Рида крепко обхватила ствол и глянула наверх. Дальше лезть было опасно. Но ей и не пришлось.

— Я тебе сейчас покажу, нахальная индюшка! — крикнул ей снизу плебей и она вдруг почувствовала, как дерево с силой вздрогнуло, слово его попытались с корнем вырвать из земли.

Это что оборванец так тряхнул его? Рида не успела додумать, поняла, что тело потеряло опору и она парит в воздухе. С вышины на нее смотрело темное небо. Ветер нежно гладил волосы, раздувал широкие юбки. И вдруг в мыслях промелькнуло: «Сейчас будут сильный, болезненный удар, словно тысячи палок возьмутся одновременно выбить пыль с вечернего наряда, не снимая с меня». Откуда она это знала? Рида не представляла, словно это понимание пришло к ней из далекого, давно забытого сна. Или хуже: не из сна, оно явилось из ее воспоминания, настолько живой ей показалась эта внезапно вспыхнувшая картинка перед глазами. И она поняла, что не сможет это изменить. Ей придется справляться с последствиями. Она закрыла глаза и приготовилась к удару.

* * *

К удивлению, удар оказался глухой и сильный, но безболезненный. Лишь дыхание перехватило на мгновенье и следом воздух громко ворвался в грудь. Рида пошевелилась и поняла, что лежит на чем-то мягком и теплом и это что-то под ней двигается. Великий бог, что это могло быть. Она опасливо подняла голову — уткнулась в лицо незнакомца и замерла. У него были такого необычного цвета глаза: мягкого, солнечного, словно песок застилал радужку, словно внутри его глаз жила сама пустыня Арибо. Чарующая картина завораживала и Рида почувствовала, что не может ни пошевелиться, ни оторвать взгляда. Да и не хочет. И от осознания этого по телу забегали мурашки и потекло бархатистое тепло, будоражащее непривычными ощущениями. А следом такое приятное чувство стало разрастаться в груди. Такое знакомое и вместе с тем такое далекое, как то недавнее болезненное воспоминание. Но она же не могла помнить ничего такого. Что с ней происходило?