— В этот раз я не виновата, пап. Я не могла промолчать… Ты бы тоже не смог. Можно, я не поеду сегодня, а? Пожалуйста, пап.

Он улыбнулся. Убрал ее непослушную прядь за ухо.

— Сбежать собралась? — Рида кивнула. — Будешь бежать — и то, от чего бежишь, догонит и ударит в спину. Может, не убьет, но покалечит. Ты этого хочешь? — Рида мотнула головой. — Ты вернее победишь, если будешь смотреть врагу в лицо… Собирайся, паланкин ждет у дверей.

Отец был мудрым человеком и всегда умел найти слова, чтобы уговорить и переубедить ее. Рида слишком восхищалась и любила его, чтобы не прислушиваться к советам. Да и он чаще оказывался прав, чем ошибался. Она сжала зубы, подошла к сундукам и стала одно за другим вытаскивать нарядные одежды, переливающиеся камнями и изумляющие искусной вышивкой. Когда она входила в ворота риада Катарины, она вновь широко улыбалась ей и ее родителям. Высказала почтение, проследовала по длинным коридорам во внутренний двор и сразу подошла к столам с угощениями, стараясь не обращать внимания на смешки и перешептывания за спиной. Она вытерпит этот вечер, уйдет пораньше и снова попробует отыскать этот бесполезный кусок ткани, натянутый на деревяшку. В конце концов никто не будет знать, когда змей упал на землю, важно, что она отыщет его и сможет пресечь унизительные сплетни.

Рида подняла чашу с апельсиновым напитком и тут заметила, как со стороны, величественно вышагивая и ухмыляясь, приближается Флавия с подружками. Волосы ее были уложены в низкую прическу, скрывающую вчерашние боевые раны, а плечи и руки закрыты длинными рукавами. Очевидно последним досталось не меньше. Рида уже приготовилась встретить соперницу колкими шутками и нарочито вежливой улыбкой. Однако неожиданно из дома появился слуга и громко назвал ее имя. Она на мгновенье замерла, силясь понять, не ослышалась ли, и слуга повторил:

— Рида Аратау. — Она опустила на стол чашу с напитком и шагнула вперед. — Прошу вас, госпожа, проследуйте за мной. Вас спрашивают у ворот. — Рида удивленно вскинула брови. — Говорят, принесли недавно утерянную вами вещь.

* * *

Юсуф

Юсуф далеко не сразу пришел в себя после того, как его так невежливо пнули по ноге и оставили лежать на пыльном камне среди своры лающих собак. Хотя он проявил чудеса понимания, не отошел в сторону, поймал грубую девицу, обозвавшую его, сына султана Южной Арибо, оборванцем. Подумать только!

Маленькая, а тяжелая, как дюжина валунов. Он из-за нее отбил себе все мягкие места. Пусть бы свалилась на землю, может, поняла бы, что не следует оскорблять незнакомых людей. Но он пожалел ее. В темноте ему показалось, что она совсем мелкая — лет четырнадцати-пятнадцати — только больно дерзкая на язык. Да и как бы он позволил женщине свалиться с дерева у себя на глазах. Нечто внутри не позволило ему. Он подумал, поймает, отчитает пигалицу и отпустит бежать. Да, видимо, долго думал, оттого руки подставил слишком поздно, не удержался и свалился на землю вместе с ней. А она, надо же такому случиться, оказалась вовсе не маленькой, а лет восемнадцати, если не старше. И лицо миловидное. Но внимание привлекло даже не лицо. Когда она подняла голову и посмотрела ему в глаза, в груди всколыхнулось необъяснимое чувство сопричастности или притяжение. Он не знал, как точно описать. Но не удержался дотронуться до нее и затем не мог отпустить. Ее кожа была такая мягкая, нежная и настолько это показалось ему знакомым и родным. Таким приятным. Он мог бы касаться ее вечно.