Лишь чудом удар Мехмеда Али не оказался для нее смертельным. Должно быть, рука его дрогнула в последний момент, он испугался или заколебался. Этого короткого сомнения Риде хватило. Один миг — одно осознание: она не ощущала кинжал, магия не подчинялась ей. Она опрометью бросилась в сторону из-под занесенной руки, острие лишь больно резанул по оголенному плечу.

Воздух вдруг стал горячим, грудь начало жечь. Рида обернулась, тяжело дыша. Как? Почему? Она не может увидеть его. Она попыталась снова. Ничего. Посмотрела на руки. Бледные огоньки лишь слегка блестели на кончиках пальцев. Что с ней произошло?

Громкий лихорадочный смех Мехмеда Али с трудом заглушил надрывный вой бури за окном.

— Старик сказал, что ты не сможешь. Ты моя, Жасмин. Теперь мы навечно будем вместе.

Он закружил по комнате, как ворон над добычей. Больше не нападал. Но едва Рида рискнула сделать шаг к двери — и он быстро преградил ей дорогу.

— Ты моя! — повторил он, как заклятье.

— Зита! — громко крикнула Рида, тяжело набрав в грудь воздуха. — Зита, прошу тебя!

Из коридора не донеслось ни шороха шагов, ни скрипа досок. Не хотелось верить, что подруга знала о намерениях Мехмеда Али. Она наверняка не слышала. Буря громыхала так, что перебивала все звуки.

— Не противься, Жасмин! Прими от меня это избавление. Я отправлюсь за тобой тотчас и мы соединимся навеки.

Он снова упрашивал ее. Безумие стихийно бросало его от угроз к мольбе и от мольбы к уговорам. И как такой сдержанный, уверенный, благородный человек мог превратиться в это отвратительное существо, что черным размазанным пятном рывками двигалось по комнате и угрожало ей кровавой расплатой, прикрывая убийство желанием спасти душу? Песчаные люди в пустыни стали тому причиной, как клялся Мехмед Али, или зло всегда жило внутри него и лишь ждало своего часа… важно ли это было сейчас?

— Господин Мехмед, прошу вас.

Рида попыталась отвлечь его разговорами и незаметно подкрасться к выходу.

Он резко взметнул руку и молниеносно устремился к ней. Она ловко увернулась, кинжал даже не царапнул ее. Бросилась к двери. Рванула ее на себя. Заперта. И тут же почувствовала острую боль в левом предплечье. Метнулась к стене. Обернулась. Схватилась за раненую руку. Он ухмылялся. Или в темноте ей казалось?

— Значит, все же желаешь по-плохому? — зло шипел он. — Медленно будет больно, Жасмин. Я не хочу причинять тебе боль, молю тебя. Позволь, сделать так, чтобы ты не страдала. Неужели ты хочешь страдать?

— Не хочу, — ответила она и оглядела комнату в поисках защиты.

Голые стены, одеяла и подушки, разбросанные на ковре. А угольно-черные пятна рук уже вновь тянулись к ней из темноты.