Ее падение смягчили песчаные сугробы. Они поднимались со всех сторон. Рида заметила их, едва открыла глаза. Пошевелила ногами, руками. Цела. Лишь обжигали и зудели царапины от сухих, сучковатых веток, что выглядывали из сугробов. Или это были тонкие доски, оставшиеся от ремонта недостроенного дома. Она вскрикнула от боли, когда попыталась встать, острые отростки и скобы еще сильнее впились ей в тело. Но голос тут же заглушил ветер, который налетел из ниоткуда и принялся хлестать по бокам и лицу, словно наказывая ее сверх того, что она уже была наказана. И все же сердце радостно кричало: она выбралась. Она больше не в той мрачной, гулкой комнате и не молит о пощаде безумца.

— Жасмин! — провыло сверху под стать дикому ветру.

Рида опасливо замерла. Голос позвал ее несколько раз и, только когда он затих, она набралась храбрости и осторожно подняла голову к небу. Сквозь песчаную мглу в чернеющем отверстии каменной стены, похожем в темноте сумасшедшей ночи на беззубую пасть зверя, вырисовывался силуэт Мехмеда Али. Он суетливо дергался из стороны в сторону, но не видел ее. И все же Рида не смела лишний раз пошевелиться. Мехмед Али долго кричал в темноту и звал ее. Умолял откликнуться и вернуться к нему. Безумный глупец.

Едва его фигура исчезла в проеме окна, Рида вскочила и, спотыкаясь и проваливаясь в песок, метнулась прочь от дома. Вылетела на длинную, узкую улицу, сейчас больше напоминающую черную, вздымающуюся волнами реку, несущую свои воды между домами. И побежала вперед, не оглядываясь и не думая, куда она бежит. Лишь когда повернула за дюжину поворотов и вконец выбилась из сил, позволила себе перейти на шаг. Ноги подкашивались от усталости и на правую было больно ступить. Должно быть, она подвернула ее при падении. Но где она находилась?

Ветер хлестал. Песок забивался во все отверстия на теле, что мог отыскать. Рида закашлялась и в надежде отыскать опору и отдышаться доковыляла до стены ближайшего дома. Заметила укромный закуток, чернеющий впереди, в двух шагах от нее, и, недолго размышляя, позволила себе провалиться в эту случайно обнаруженную расщелину среди кирпичных городских гор-домов. Упала на теплый колючий песок и устало закрыла глаза.

В закуток не так сильно проникал ветер. Больше пугали его угрожающе громкие завывания, чем удары. Но Рида слишком выбилась из сил, чтобы обращать внимание на звуки бури или собственные мысли. Юсуф, разъяренная толпа у дворца, Зита, Мехмед Али, пустая комната в недостроенном доме, гудящая, как орган, и мольбы о спасении вместе с гневными угрозами и оскорблениями — все исчезло. Даже опасения, что ее отыщут и схватят. Ведь это, если случится, то завтра. Рида провалилась в забытье.