* * *

Рида открыла глаза из-за громких голосов, раздававшихся совсем близко от нее: по сторонам, над ней. Улица, в закутке которой она спряталась, шумно и без умолку гудела. Неужели наступило утро? Так быстро? Боль и усталость во всем теле настойчиво уверяли в обратном. Однако солнечные лучи уже беспрепятственно заглядывали в расщелину между домами и приятно согревали оголенные плечи. Прислушавшись, Рида поняла: ветер стих. Хотя полностью не прекратился. Редкие, но резкие завывания обрывались шебуршением тяжелых капюшонов городских лавок или ударами о кирпичные стены домов. Как не печально было осознавать, но утро все же настало.

Рида приподнялась с большого песчаного намета и огляделась. Закуток оказался узким, но глубоким, сверху его закрывали крыши домов, стоящих по соседству, потому буря засыпала это место лишь наполовину, и у задней стены на голом камне лежал ворох старых, рваных тряпок и разбитых сундуков, почти не тронутых песком. Рида встала и первым делом направилась к груде вещей, приготовленных к выбросу. Наудачу отыскала большой обрывок ткани с темно-фиолетовым геометрическим орнаментом, сильно выцветший, но не пахучим и пригодный, чтобы послужить накидкой и спрятать лохмотья, в которые превратилась верхняя часть ее платья. Она набросила ткань на голову, одним концом обмотала ее вокруг лифа, а вторым — закрыла лицо. Опустила глаза пониже, чтобы необычный цвет случайно не выдал ее, и выскочила на улицу.

Солнечный свет резко ударил в лицо и заставил на мгновенье остановиться и зажмуриться. Ее тут же толкнули локтем в плечо и она чуть не взвыла от острой боли. Накануне ее дважды проткнули кинжалов и даже легкое прикосновение походило на пытку раскаленным железом. Но в большом, оживленном переулке, где она оказалась, столкновений с прохожими — покупателями или спешащими работниками лавок — было не избежать и Рида поспешила отойти к свободной стене двухэтажного дома.

Она была уверена, что оказалась в центральном квартале Кардовы. Песчаная буря распугала многих торговцев. И все же большинство лавок стояли открытыми и даже бодро обслуживали покупателей. Их высокие, цветастые капюшоны ровной шеренгой поднимались вдоль желтоватых от налепленного песка стен. А юные подмастерья лихо орудовали широкими лопатами, расчищая песчаные сугробы. Риде повезло, что ее не заметили в той расщелине между домами. Находчивые мальчишки приспособились сбрасывать туда песок и мусор. Кардова вопреки всем неудачам цепко хваталась за жизнь!

— Инжир, изюм, хурма! Хлеб свежий и горячий! Кардамон и гвоздика — лучшие в городе! — раздавалось по обе стороны переулка.