Рида медленно побрела вдоль него, стараясь избегать столкновений и не привлекать к себе внимание. Последнее оказалось непростой задачей. Правая лодыжка ее распухла и безжалостно ныла. А платье пострадало гораздо сильнее, чем она думала, осматривая себя в полуосвещенном закутке. Юбка была выпачкана в грязи и песке и разорвана так, что напоминала сшитые на поясе лоскуты. Рида постоянно ловила на себе непрошенные, любопытные взгляды. Порой ей даже казалось, что за ней намеренно наблюдают. Но она отмахивалась от этой мысли. Еще ниже опускала глаза и старалась идти так быстро, насколько позволяла нога.
Даже не стоило думать о том, чтобы попытаться в таком виде оборванки и нищенки выйти через главные ворота города. Ее бы точно осмотрели и допросили. Доложили эмиру и вернули во дворец. Ей необходима сменная одежда. Хотя стоило ли думать о таких мелочах, когда она не представляла, как вернуть свой сапфир. Да и к чему ей было теперь его возвращать, если она напрочь лишилась магии.
Она больше не ощущала ни камни, ни металлы, ни песок, которым был усыпан длинный, широкий переулок. Чтобы убедиться в этом, а может, в надежде узнать, что ночь накануне ей лишь причудилась, Рида раз за разом приподняла руку и пыталась мысленно увидеть либо прилавок с кинжалами и саблями впереди себя, либо случайный песчаный сугроб в стороне. Она не ощущала ничего. Крохотные синие огонечки на кончиках ее пальцев едва загорались и тут же бледнели или полностью исчезали. Она наконец сдалась и безвольно опустила руку. Заставила себя глубоко и медленно вздохнуть. Не хватало еще поддаться эмоциям и разразиться слезами у всех на глазах.
Но внутри нее все сжималось от тоски и страха. Она вдруг поняла, что стала никем. Люди, не обладающие магией, годами оттачивали свое мастерство. Она же благодаря своим способностям не нуждалась в монотонной и изнурительной физической работе. Вместо этого она упражнялась в магическом искусстве и, даже когда четыре года назад приняла решение отказаться от магии, лишь заметно сократила ее участие в своей жизни, но не отринула полностью.
Она все время думала, что избавление от тяготившего ее таланта принесет свободу, ей станет легче дышать, думать, работать. И вот теперь, когда он наконец оставил ее — и она вдруг почувствовала, что лишилась огромной и очень важной части себя. Внутри с пугающей скоростью разрасталась гнетущая пустота. Она терзала и давила, подкатывала к горлу комом и требовала выпустить ее наружу и заполнить собою весь мир.
Хотелось рвать, метать, мчаться куда глаза глядят, делать, что угодно, лишь бы уничтожить эту пустоту или создать иллюзию, что она исчезла. Рида яростно сжимала кулаки, напрягала тело, чтобы противостоять этому желанию. Боль от ран и ушибов мгновенно расползалось по ней, но это была лишь капля от настоящей боли, что сжигала ее изнутри. Рида чувствовала себя измученной, подавленной и совершенно одинокой. Ей некуда было идти и не к кому.