Сулейман удивленно приподнял правую бровь и она превратилась в остроугольную крышу игрушечного домика. Как любопытно! Давно он не встречал таких молодых, но искусных колдунов. И все же оставались сомнения.

— Ты же не врешь мне сейчас, Мерод ибн Малик? — строго спросил он. — Не пытаешься выгородить ее по приказу Юсуфа?

— Да разве ж я б посмел, мой владыка.

Мерод снова повалился на ковер.

— А ну, поднимись и смотри на меня! — прикрикнул на него Сулейман.

Слуга поспешно встал.

— Говори, верна ли моему сыну эта женщина или обманывает его?

— О… — Мерод замялся. Сулейман сдвинул брови в прямую линию и, сжав кулаки, громко поставил их на широкие ручки тронного кресла. Слуга аж подпрыгнул и охнул. Сулейман взглядом велел немедленно отвечать.

— Никогда не видел в ее руках подделку… — Голос слуги охрип и стал дрожать от поспешности, с которой он принялся объяснять. — О, мой владыка… — Он громко закашлялся и почти заставил себя проглотить этот кашель. Наконец закончил: — Те бандиты дважды сами пытались выкрасть ее. Обо всем остальном впервые слышу, мой владыка.

Мерод попытался спрятать глаза, но Сулейман громко хмыкнул и тот не посмел отвести голову. Стоял на коленях и смотрел на него по-птичьи, не моргая. Врал, мошенник, Сулейман чувствовал это, но придраться к его словам не мог. Мерод был умен. Его нарочно приставили к Юсуфу, чтобы тот своей хитростью и мудростью защищал сына от его самого. Стоило предугадать, что однажды это может обернуться против Сулеймана.

Но ему больше нравилось это положение, чем сердило. Старик-колдун, конечно, защищал в первую очередь свою жизнь, но и о Юсуфе заботился, иначе не стал бы так бессовестно врать своему повелителю. Ведь он хорошо знал, чем обернется для него ложь, если правда явится на свет божий. Особенно если станет известна широкому кругу людей. Но, должно быть, он был так смел еще и потому, что эта правда не сильно спешила открыться людям, и он надеялся, что до конца его жизни она так и будет плутать по кулуарам туманной безызвестности. Сулейман не желал ждать, так долго.

— Хорошо, — принял он решение. — Представь-ка эту красивую, разумную и талантливую женщину моему взору. И пусть мой сын не вздумает увильнуть. Своей головой отвечаешь, Мерод ибн Малик.

Слуга икнул и быстро поклонился, чтобы скрыть, как его поразил новый приказ. Поклонился предусмотрительно не слишком низко, и Сулейман незаметно ухмыльнулся уголком рта. Мерод медленно поднялся и, не оборачиваясь, стал отступать к выходу. Уже у дверей беззвучно пробурчал себе что-то под нос и Сулейман тут же окликнул его: