— Мы не ждем многого, — объяснила Марика. — Если ты будешь прилежно вести хозяйство и разделывать шкуры, пока мы в лесу на охоте, через две недели ты увидишь Кардову.

О большем Рида не мечтала. Когда они вышли на широкую поляну, у дальнего края которой чернело пятно, напоминавшее деревянную хижину, она думала лишь о еде и скором отдыхе. В последний раз она столько ходила пешком, когда пересекала Арибо вместе с дочерью. А здесь в горах, мало того, что ноги проваливались в глубокие сугробы, как под воду, превращая каждый шаг в испытание на силу, выносливость и терпение, еще и еловые ветки исхлестали и искололи все лицо и руки, а холод заморозил кожу так, что ни щеки, ни губы, ни лоб почти не ощущались. Если люди отняли у Риды жизнь и судьбу, то мороз Андорского высокогорья намеревался отобрать ее тело. Она все меньше ощущала его своим.

Потому когда она ступила через порог хижины, то даже испугалась и лишилась возможности дышать: тепло от ярко горящего очага у задней стены с силой ударило ее в лицо, грудь и живот.

— Девочки, знакомьтесь, это Жасмин, — задорно крикнула с порога Марика, даже не заметив ее состояния. — Хотя нет, не знакомьтесь, вы же знакомы. Поздоровайтесь тогда, что ли.

И Марика весело рассмеялась.

Ее подруги оказались такими же улыбчивыми и дружелюбными и похожими на нее, словно они, и правда, находились в кровном родстве: невысокие, черноокие и черноволосые, крепкого телосложения, которое выдавало в них крестьянок, или охотниц, или тех, кому приходится много передвигаться и работать руками. Рида попробовала пошутить об их похожести и подтвердила свою догадку, что они вовсе не приходились сестрами друг другу, но попав в отряд Альтаро, сдружились и с тех пор жили и работали вместе.

Их жилище оказалась небольшим, состояло всего из трех комнат. Самая просторная, куда Рида попала сразу от дверей, служила кухней с огромным очагом и изрезанным мелкими царапинами чугунным котлом, черным, как тот одинокий хребет, что возвышался над Андорскими горами. Еще одну комнату определили под хранилище, куда складывали обработанные шкуры, а последнюю отдали под общую спальню. Риду отвели в нее после плотного ужина из чуть пересоленного, но аппетитного куска оленины, большой кукурузной лепешки и чарки чая, явно припасенного со времен пребывания в Кардове.

Рида тепло оценила радушие хозяек: хлебом и чаем женщины наверняка дорожила, почти как своими жизнями. Наверное, оттого к чаю Рида не притронулась и пила только воду. Хотя этот дружеский жест поделиться со случайной встречной ценным провиантом растрогал ее до слез. Рида так соскучилась по человеческой доброте и теплу. В последний раз с ней так обращалась только Зита и Мехмед Али и это было до того, как она позволила себе их использовать и дорого за это поплатилась.