Теперь Рессел нервно ерзал за праздничным столом, выбирая подходящий момент для отлучки. Соседи принимали его беспокойные движения за боязнь остаться голодным и уже не в первый раз подкладывали на его тарелку разные блюда. При других обстоятельствах такая заботливость могла бы его позабавить, но сейчас ему с трудом удавалось не разозлиться. Есть ему не хотелось. Рабочие кухонного цеха постарались на славу, но Джон с детства был равнодушен к вкусной еде и питался ради насыщения. Он механически подбирал вилкой куски салата и гадал, знают ли бывшие сослуживцы о его увольнении. Пока никто не задержал на его лице любопытного или сочувственного взгляда, и Джон надеялся, что ему удастся незаметно покинуть городок в ближайшие день-два.

Ресселу с его привычкой избегать собраний и сборищ давно не приходилось бывать среди такого множества людей: десятка три пилотов и техников, кое-кто из диспетчерской службы, складские рабочие, секретарь канцелярии, метеоролог, дежурные с проходных, отдельно — топливная бригада, в полном составе отпущенная с работы. Тем, кто спешил по делам и не мог присоединиться к застолью, давали с собой по куску пирога — он возвышался посреди стола на огромном блюде. Груда подарков продолжала расти. Почетное место среди коробок и свертков занимала миниатюрная модель «Громобоя», сделанная Джоном накануне. Увидев копию любимого корабля, Линден пришел в восторг и долго вертел ее в руках, рассчитывая отыскать на обратной стороне подставки какую-нибудь памятную надпись, но нашел только дату, выведенную крупным твердым почерком: для всего другого Джон был недостаточно сентиментален.

Время от времени кто-нибудь отпускал остроту по поводу наконец-то помывшейся топливной бригады, членов которой всегда можно было отличить по необычайно грязной форме, и техники, в другие дни готовые полезть в драку, заливались радостным хохотом. В отличие от пилотов — многие из них вскоре должны были уйти в плановые рейсы и потому поднимали бокалы с фруктовой водой, эти ребята могли позволить себе вино, а то и что-нибудь покрепче, но дебоширить пока никто не собирался. Праздники в городке вообще проходили тихо: на памяти Рессела серьезный скандал случился один-единственный раз, когда шестеро крепких парней из наземных служб выпили лишнего и надавали друг другу тумаков, попутно свалив с постамента скульптуру на площади. Об этом эпизоде, испортившем чей-то юбилей, говорили чуть ли не год спустя и забросили его только после того, как на смену ему пришло увольнение одного из диспетчеров, показавшего плохой результат на ежеквартальных аварийных тестах. Джон снова подумал о себе и грустно усмехнулся, представив, что сказали бы сослуживцы, если бы узнали об истории с мальчишкой, таблетками и больным коленом.