— Через два часа, Джон. Не забудь.

— Да, конечно. Я провожу вас до станции, — ответил он и отправился к себе.

Мальчик тихо сидел на кровати, завернувшись в одеяло. Рядом на полу стоял пустой контейнер от завтрака. Услышав щелчок дверного замка, ребенок вздрогнул и быстро спрятал в рукав синий камень, с которым играл, катая его по ладони.

— Это я, — сказал Джон. — И я не собираюсь его у тебя отнимать. Как твои дела?

Ответа не последовало, но Рессел на него и не рассчитывал. Заговорил он только для того, чтобы развеять тревогу, проникшую в его жилище вместе с мальчишкой: привычный порядок вещей был нарушен, по полу гулял сквозняк, и во всем чувствовались небывалые смятение и упадок.

По пути домой Джон захватил в столовой порцию жидкой каши, кисель и суп и теперь поставил все это на тумбочку перед гостем. Тот испуганно подобрался, не решаясь тронуть одноразовые термоконтейнеры, которые отличались от знакомых ему больничных, но запах пищи вынудил его преодолеть замешательство, и он принялся шумно всасывать в себя горячий суп, слизывая брызги с рук и одежды. На бледном лице с заостренными чертами лихорадочно блестели светлые глаза. Рессел, утром не обративший внимания на то, с какой жадностью мальчик бросается на еду, наблюдал за ним с отвращением и жалостью.

Районы вблизи грузовых портов издавна притягивали бродяг, мошенников и прочее отребье, и на стоянках Рессел изредка встречал местных неблагополучных подростков. Он делился с ними пайком или сигаретами, но не мог припомнить, чтобы кто-то из ребят выглядел изголодавшимся до предела: обычно шпана интересовалась не столько едой, сколько мелочью, куревом и разными развлечениями.

Как правило, беспризорники жили отдельными группами среди заброшенных домов, пользуясь покровительством взрослых бродяг и множеством способов добыть пропитание. Служба охраны порядка время от времени устраивала облавы и распределяла пойманных детей по воспитательным учреждениям, и потому в благополучных городах беспризорники почти исчезли, но в поселениях вроде Песочных Далей государственные ведомства занимались лишь тем, что устраивали раздачу продуктов и направляли редких желающих на работу. Должно быть, рыжий мальчишка из-за своих странностей стал изгоем, не имевшим заступников, и всю еду, которую ему удавалось украсть или выпросить у прохожих, отнимали его здоровые и сильные собратья.

Мальчик судорожно глотал кашу, черпая ее из контейнера ладонью. Если не принимать в расчет заживший перелом, то дни, проведенные в медицинском центре, не оказали на него заметного благотворного действия: юный бродяга был все таким же истощенным и несчастным. Разглядывая его, Рессел недоумевал, как он вообще дожил до своих лет на улице — разве что попал туда недавно, умудрившись не погибнуть в первые же сутки. Однако вид мальчишки, его походка в обуви, манера поедать пищу и вести себя в окружении простейших предметов быта говорили против этой догадки. Быть может, он бродяжничал с раннего детства и в прошлом ничем не отличался от других, что позволяло ему до поры избегать опасностей; вероятно, кто-то заботился о нем, но незадолго до встречи с экипажем «Громобоя» мальчишка остался один. Он мог потерять родителей или сбежать от них — точно так же, как и родители могли избавиться от него по собственной воле. Словом, в мире существовала тысяча причин для того, чтобы ребенок любого возраста мог стать бездомным, и все они теперь не имели значения.