— У мальчика нет ни документов, ни имени. Фактически, если брать точку зрения государства, нет и его самого. Немногие свидетельства того, что он существует, — оформленная в медцентре карта, протокол мероприятия, на котором мы с вами присутствовали, и запись дежурного на проходной, фиксирующая число прибывших, — проговорил Рессел. — Когда мальчик улетит из городка, дежурный оставит еще одну запись, и количество проживающих в городе снова будет равно самому себе.

— Рессел, вас понесло. И понесло куда-то не туда.

— Носит пока что вас по моей комнате, а места в ней мало. Прекратите бегать кругами, — попросил Рессел.

— Я буду бегать по всему городу от радости, когда избавлюсь от этого мальчишки, — рассердился Петер.

Он упал на стул и принялся бессмысленно передвигать посуду.

Джон меланхолично улыбнулся.

— У вас появилась возможность избавиться от нас обоих. Я могу рассчитывать на вашу помощь?

— Смотря что вам нужно.

Бывший капитан «Громобоя» серьезно заглянул юноше в глаза.

— Петер, я очень благодарен вам за все. Честное слово, я был бы рад, если бы мне не понадобилось больше ни о чем вас просить, но мне придется это сделать. Нужно удалить данные мальчика из больничной системы и сказать что-нибудь убедительное этим людям из отдела образования. В конце концов, им безразлично, забирать его или нет.

Петер почесал ушибленный лоб.

— Вы же понятия не имеете, как работают все эти службы. Думаете, можно просто удалить ненужные документы, и все, никаких проблем? Если бы.

Он помолчал и продолжил:

— Хотя, пожалуй, с этим ребенком проблем и не будет. Он все равно никому не нужен. Комиссии придется как-то объяснять безрезультатный вызов, но в их практике такое случается довольно часто. А вообще вы несете бред, и я, при всем моем к вам уважении, не собираюсь в этом участвовать.

Предметы на столе напоминали шахматные фигуры незадолго до конца партии. Рессел машинально переставил кружку и потер колено.

— Послушайте, Джон, — тихо сказал Петер, придвинувшись ближе к Ресселу и почти касаясь его руки. — Мы можем обсуждать что угодно, и все-таки через десять минут я выйду от вас вместе с мальчишкой, а еще через пять передам его дальше и пойду работать. Но я немного о вас беспокоюсь. В вашем состоянии люди редко принимают осознанные и здравые решения. Честно говоря, если бы для работы на ремонтной базе вам потребовался свежий допуск от медслужбы, я бы вам его не дал, и никто другой не дал бы тоже. Любой приличный врач отправил бы вас лечиться и отдыхать, пока вы ненароком не разнесли доверенную вам технику и всю эту базу к… ну, в общем, к полному концу.