— Четвертая скоро должна принять на испытательный срок новый корабль циклонного типа, так что можете улучить момент и рассказать полковнику Харшл о своих интересах. Она с удовольствием повесит на вас дополнительную работу, — не удержался Рессел.

У юноши заблестели глаза.

— Посмотрим, — сказал он. — Кстати, осматривать здоровых людей тоже не так-то просто. Я, между прочим, еще ни разу здесь не выспался. Ложусь на диван в гостиной, а там вечно какой-то гвалт. Коллеги болтают, разогревают еду, слушают радио, и никто не гасит за собой свет. Этого начальника топливной бригады уже разместили, пустых комнат полно, а я торчу здесь вторую неделю, и полковник Харшл как будто забыла о том, что мне тоже нужно нормальное жилье.

Рессел снял со своего идентификационного браслета небольшой прямоугольник.

— Петер, вот ключ от моей комнаты. Перетаскивайте вещи, а после того, как мы улетим, пойдите в управление и поставьте их перед фактом — я думаю, это у вас получится. Испытание неустроенным бытом вряд ли входит в условия вашей стажировки.

— А так разве можно? — удивился Петер и, помедлив, прицепил карту к цепочке от часов.

— Нельзя, но придется. Нахальства вам не занимать. Дерзайте.

— Тогда спасибо, — практикант встал и еще раз критически оглядел себя в зеркале. — Давненько я не получал по лбу… Все как в первый раз. Ладно. Мне пора. Пойду заговаривать зубы нашей уважаемой комиссии, а потом работать, пока полковник Харшл не обнаружила мое систематическое отсутствие и не сделала организационные выводы. Вы собираетесь улететь сегодня?

— Да, — отозвался Рессел.

Он подошел к панели почтового ящика и быстро набрал сообщение на ремонтную базу, обозначив примерный срок прибытия.

— Ладно, постараюсь вас проводить, — сказал Петер и умчался вниз по лестнице.

В комнате стало тихо. Энди, который умел отсутствовать в помещении, не покидая его пределов, вылез из-под одеяла и сел на постели, скрестив ноги. Он выглядел не таким бледным и не пытался размотать бинты на ладонях. Рессел подумал об этом с удовлетворением.

— Мы с тобой теперь заодно, хотим мы оба того или нет, — сказал он. Собственный голос, негромкий и глуховатый после долгого спора, прозвучал для него словно со стороны: слишком уж нелепой получилась фраза.

Мальчишка обернулся к нему, но сразу отвел взгляд, устремив его в противоположную стену, а потом сделал то, от чего у Рессела по спине явственно пробежал холодок: плавно поднял полусогнутую правую руку и качнул ладонью с растопыренными пальцами.

«Все в порядке», — прочитал Рессел; на знаки жестовой сигнализации он реагировал рефлекторно.