— Энди.

Мальчишка вздрогнул и остановился. Белки его глаз ярко блестели за спутанными волосами.

— У тебя было другое имя? То, которым тебя называли до того, как ты сюда попал?

Не получив ответа, Джон зажег сигарету и отправился дальше. Наверное, имя или какое-нибудь прозвище у ребенка все-таки было, но Рессел не собирался биться над разгадкой этой тайны. Не так уж и важно, как звали мальчишку раньше. Теперь тот откликался на Энди, а нравилось это ему или нет, Джона не волновало — отныне перед ним вставали совсем иные трудности. В любом случае, оценить по достоинству тот факт, что свое новое имя Энди получил от раздолбая и проходимца Дана, мальчишка сумеет еще не скоро, если вообще сумеет: ведь для этого ему понадобится хоть какое-то чувство юмора.

На проходной Рессел надеялся увидеть Итху и попрощаться с ним, но кресло дежурного занимала знакомая сотрудница управления.

— Старик не показывается второй день, — сказала она. — С утра я звонила ему по связи. Он приболел, но просил не беспокоиться. Наверно, придется искать ему замену. В его годы пора сидеть дома, писать мемуары и принимать гостей, а не торчать здесь на сквозняке.

Джон промолчал. Он знал, что Итху до последнего держался поближе к кораблям — выйдя в отставку, старик обучал молодых пилотов и был наблюдателем на стажерских рейсах; потом, когда врачи совсем запретили ему летать, проверял тренажеры и новую технику. Переселение на проходную далось ему тяжело, но и там он оказался незаменим. Итху никогда не скучал в одиночестве — он выслушивал, советовал, узнавал свежие новости, рассказывал нескончаемые байки, всегда с волнением спрашивал о звездолетах и, казалось, удивлялся тому, что они и без него продолжают вести обычную рабочую жизнь.

Рессел немного завидовал старику, втайне представляя таким же собственное будущее: летать, покуда хватит сил, а после найти себе новое дело, уступив кабину и пульт молодым, но никогда и никому не отдавать накрепко вросшее внутрь пространство, силу и скорость, слитые воедино, бескрайнюю пустоту и россыпь созвездий на мониторах. Однако все вышло иначе. Джон снял с браслета свой жетон, подержал его в руке и навсегда отправил в прорезь турникета.

— Надо бы поручить кому-то его навестить, — между тем проговорила женщина. — Вдруг старику нужна помощь. Но мне пока не попадалось ни одного свободного человека, а сама я отойти не могу. Так, а мальчик-то с вами не из местных. Помните, какого числа он прибыл?

Рессел назвал дату, и дежурная, сверившись с журналом, внесла в систему соответствующую отметку: посторонний покинул город.