Энди не мигая глядел на звезды, словно пытался их сосчитать. Рессел молча думал о своем, теребя в пальцах незажженную сигарету. Расправив смятый кончик, он сунул ее обратно в пачку.

Ветер донес до пустыря невнятное заикание громкоговорителя. Джон обернулся. Продолговатое туловище одного из почтовых кораблей выступило из темноты, подсвеченное прожектором: пилоты поднялись в кабину и проводили дежурную проверку всех систем судна.

— Объявляют посадку. Нам пора, — сказал Рессел и взялся за рюкзак. — Здесь никто не станет задерживать рейс ради двух пассажиров.

В следующее мгновение Энди исчез во тьме. Только что сидел он прямо перед Ресселом — и вдруг пропал, сбросив с плеч отсыревшую куртку; в карманах снова звякнули монетки. Джон поднялся и увидел его по ту сторону плиты: мальчишка распластался в мокрой траве, незаметный уже с трех шагов.

— Прятки не удались, я тебя вижу. Собираешься здесь остаться?

Перестав притворяться мертвым, Энди встал и сунул в рот сорванную травинку. По его лицу скользнула прежняя отстраненность.

— Ну как хочешь. Здесь красиво, согласен, но нас с тобой все-таки ждут в другом месте. Я обещал прибыть туда к сроку, а обещания нарушать нехорошо.

Вообще-то на ремонтной базе ждали его одного, а про мальчишку никто и знать не знал, но это не имело значения — так думал Джон, глядя с земли на созвездия Дальнего Пояса. Он поправил стропы рюкзака, подсунул под ремни свернутую валиком куртку и решительно зашагал на свет. Он двигался не так быстро, как хотел, но больное колено и без того едва не скрипело от натуги. Узкая бетонная дорожка была покрыта выбоинами. Рессел споткнулся и прикусил губу. Через несколько секунд позади него зашелестела трава. Перемазанный землей мальчишка догнал его и поплелся рядом. В молчании они дошли до платформы.

Возле почтовика скопилась небольшая очередь. Сбоку от входного люка уютно светился иллюминатор. Хмурый контролер выдавал посадочные талоны. Рессел оплатил два — взрослый и детский, и присел на пустой деревянный ящик. Мальчишка замер чуть поодаль, созерцая закопченное и ржавое достояние ведомства связи. У платформы пространство выглядело иначе — тихая черная глубина осталась над пустырем, а здесь шла обычная рабочая жизнь, и звезды наверху терялись за бесчисленными линиями трасс, которые вспыхивали у Рессела перед глазами каждый раз, когда он видел над собой корабельные огни.

Из нутра почтовика вырвался короткий басовитый гудок. Люди цепочкой взошли на борт и пробрались в пассажирский отсек по тесному полутемному коридору, мимо контейнеров и шкафов с оборудованием. В полукруглом помещении с четырьмя рядами кресел пахло топливом и пылью. Рессел занял место у прохода и поймал за шиворот мальчишку — тот едва не улетел обратно в коридор от случайного толчка.