— На таком чудище — никогда, и больше не полечу! — огрызнулся тот и, немного придя в себя, полез в сумку за сердечными каплями.

— Когда плохо, в транспорт не садятся, — буркнул в ответ Рессел. Его всегда раздражали любители поднимать панику в замкнутом помещении.

Убедившись, что впечатлительный пассажир слегка успокоился и теперь вряд ли отдаст концы прямо на борту, Джон прошел на свое место. Прогулка по нутру надсадно гудевшего корабля вынудила его вернуться к вопросу о пределах выносливости колена; он достал обезболивающее и принял одну таблетку. Энди спал, прижав доску с рисунком к груди.

Тремя часами позже пассажиры почтовика высадились на платформе в порту имени Генерала Даля и, шатаясь, побрели в разные стороны. Последний крупный город на пути к ремонтной базе Б-216 встречал их солнечной теплой погодой. Покинув территорию порта, Джон и его спутник очутились в оживленной толпе, а выбравшись из нее, попали прямиком к распахнутым дверям столовой.

При виде еды в глазах Энди появилась осмысленность. Ел он по-прежнему руками и стоя, но в порядке эксперимента согласился черпать суп ложкой — и, похоже, остался недоволен скоростью процесса: ложка со звоном полетела на пол, а суп был залит в организм Энди тем же способом, что и в прошлый раз. Рессел, который допил второй стакан крепкого чая и благодаря этому пришел наконец в хорошее настроение, только вздохнул. В городе им предстояло провести несколько часов, и Джон был готов отправиться куда угодно, лишь бы не сидеть без дела в очередном зале ожидания. За время их с Энди недолгого путешествия он успел возненавидеть крупные порты, распределительные терминалы и неизбежное соседство с незнакомцами, а также само устройство пассажирских перевозок.

— Ну что, пойдем гулять? — спросил он мальчика.

Энди — он с легкостью заглотил такое количество блюд, которое одолел бы не всякий взрослый работяга, — обозрел пустой стол и утерся рукавом.

— Если вздумаешь потеряться здесь, я и не подумаю тебя искать, — предупредил Рессел. — Так что держись рядом и не смей хватать мусор. Кстати, это приказ.

Ребенок задумчиво потеребил прядь волос и сунул ее в рот. Джон хмыкнул; что-то в этом нелепом жесте побудило его улыбнуться. Взаимопонимание было достигнуто, и они вышли на улицу, которая вела к центральной площади. По пути им встречались прохожие с цветами и связками воздушных шаров. Рессел не придал этому значения, но, услышав далекие звуки оркестра, все-таки произвел в уме некоторые расчеты и догадался, что жители праздновали очередную годовщину освобождения. К нему сразу вернулась привычная раздражительность, и он в досаде схватился за сигареты. Худшего совпадения нельзя было и представить: Рессела угораздило оказаться посреди праздничных гуляний, да еще и одетым в военную форму, будто он специально явился в чужой город, чтобы похвастаться собственным прошлым. В толпе, однако, попадалось довольно много мужчин и женщин, одетых в ту же самую форму. На Рессела никто не обращал внимания, и он успокоился.