Рессел ответил не сразу. Он сидел неподвижно, положив руки на пульт и глядя куда-то перед собой, как нередко делал, когда бывал в задумчивости, а управление кораблем не требовало непрерывных действий.

— Пытаюсь дотянуть до посадки.

Помолчав, он добавил тихо, с трудом позволив себе это неприятное признание:

— Нога. У меня болит проклятая нога. Никогда еще она не доставляла мне столько неудобств.

— Знаешь, сложно не заметить. Где там твое средство для отравленных? Впервые вижу придурка, проглотившего меньше чем за сутки полпузырька таблеток, — злился Линден, размешивая в многострадальной кружке белый порошок.

Джон залпом выпил предложенное и усмехнулся.

— Вот мы скоро и узнаем, к чему это может привести.

К горлу подкатывала тошнота. Чтобы избавиться от головокружения, Джон старался глубоко дышать и вглядывался в темное пространство с неподвижными точками звезд, поглотившее старый корабль. Три пары двигателей «Громобоя» ровно гудели, но временами в звучание этого гула вкрадывались специфические шумы, различимые только для слуха опытного пилота, — они напоминали о немалом возрасте могучего механизма.

«Как моя боль в ноге», — подумал Джон и погладил отполированную десятками ладоней приборную панель. По ее поверхности перекатывались отражения потолочных светильников.

— Все еще спит, — сказал Крау, совершив очередной поход в спальный отсек. — И слишком долго спит. Что, если с ним и вправду что-нибудь стряслось?

— Во-первых, это будет не твоя вина, а моя, — спокойно отозвался Рессел. — Во-вторых, препарат, которым я обработал его рану, не приводит к летальному исходу. В избыточном количестве он просто погружает в сон. Ты что, не читал инструкции к аптечкам?

— Это ты мне говоришь про инструкции? Даже не знаю, что тебе ответить, специалист ты наш по веществам.

— Признаю, ошибся с дозировкой, но я уверен, что ничего ужасного с ним не произошло. Было бы лучше, если бы он испытывал все ощущения от открытого перелома?

— Часто ты стал ошибаться с дозировкой лекарств, Джон, а в нашем деле с этим строго, да и ты всегда был внимателен. Кто теперь поверит, что у тебя ничего не болит?

— Нас ждет второй шлюз, Линден, и мои болячки — не самое важное.

— Скоро в последний раз я сам посажу нашего славного трудягу, — проговорил Линден. — Оба мы с ним выходим в отставку. Есть в этом что-то неслучайное, правда?

Он умолк и на миг оторвался от мониторов. Его затуманенный короткой печалью взгляд, переходя от одного знакомого предмета к другому, почти сразу устремился к фотоснимку. В ответном взгляде Анны сияли спокойствие и теплота. Второй пилот «Громобоя» улыбнулся этому взгляду и сказал дрогнувшим голосом: