Недавно Ресселу исполнилось сорок девять. Ниже среднего роста, худощавый и жилистый, с правильными чертами суховатого лица, он все еще выглядел довольно молодо — глубокая складка между бровей, выдававшая привычку хмуриться, и пара седых прядей, затерявшихся в расчесанных на пробор светлых волосах, были не в счет. Старомодная прическа и небольшая аккуратная борода придавали его облику подчеркнутую сдержанность. Прямой взгляд ярких зеленоватых глаз, опутанных почти незаметной сеткой мелких морщин, обычно таил в себе нечто ироническое, хотя, как замечали коллеги, в последние месяцы все чаще становился усталым и отстраненным, выдавая внутреннее напряжение, характерное для человека, слишком погруженного в раздумья о том, достаточно ли хорошо он делает свое дело. Сам Рессел, впрочем, не сознавал недостатков этого состояния, считая его полезным профессиональным качеством. Его организм по-прежнему справлялся с нагрузками и непростой работой. Единственным напоминанием о возрасте и необходимости рано или поздно сменить род занятий оставалась сверлящая боль в колене; иногда она усиливалась — но все же не настолько, чтобы заставить Рессела всерьез подумать об отставке.
Конечно, Линден кое в чем был прав, намекая на походку напарника, но Рессел старался не обращать внимания на старую рану и добился того, что о ней не вспоминали врачи. Он слегка прихрамывал и давно забыл, когда в последний раз лихо спрыгивал с корабельного трапа, но в кабине «Громобоя» все это не имело значения — скорость реакции, опыт и знание всех систем корабля неизменно оказывались важнее. Правда, в этот раз, благополучно пройдя предрейсовый осмотр и уже сидя за пультом, Рессел вскользь подумал, что колено ведет себя неважно, однако две таблетки анальгетика — пузырек всегда лежал в кармане куртки — быстро избавили Джона от боли и дальнейших опасений.
— Да уж, здесь жарче, чем снаружи, — сказал Крау. Он подставил ладонь под щели охладителя воздуха и выругался. — Я давно подозревал, что эта штука не справляется. Пойдем на воздух, старик. Сваришься тут заживо, и что я тогда буду делать?
— Хорошо, хорошо, я согласен. Только не забывай смотреть на часы.
Джон заблокировал дверцу кабины и стал медленно спускаться вниз. Где-то под коленной чашечкой возникло знакомое ощущение, предвещавшее затяжной приступ боли; воспоминание об этой боли едва не заставило Рессела плюнуть на все и отправиться в спальный отсек, но затем Джон подумал, что им с Линденом больше не придется бродить вдвоем по чужим городам, и осторожно ступил на трап.