Старик услышал шаги и развернулся в кресле.

— Здравствуйте, ребятки. Рад вас видеть.

— Здравствуй, Итху, — ответил Линден; как и почти все в городе, он называл старика на «ты». Рессел, чья склонность соблюдать формальности выходила далеко за пределы работы, считал столь фамильярное обращение к старшему непозволительным и потому молча пожал ему руку.

— Как здоровье? — спросил Крау.

Итху улыбнулся, и во рту его блеснули вставные зубы.

— Пока держусь, ребятки, хотя сквозняк не дает покоя моей пояснице. Что нового? Мне тут сказали, списывают ваш «Громобой». Хотелось бы посмотреть на него в последний раз, но я так давно не выбирался на станцию… Да, давно. Погодите-ка, что это за явление?

Итху с трудом поднялся с кресла — худой, высокий, угловатый, в туго подпоясанных форменных брюках и стоптанных солдатских ботинках, — и принялся разглядывать спавшего на плече Линдена мальчишку; для верности он вынул из контейнера оптическую линзу и осторожно вставил ее в левый глаз.

— Правый уже совсем не видит, — пояснил он. — Надо же… И где вы его взяли?

— В самом паршивом районе Песочных Далей, неподалеку от рынка. Так вышло, что мы взяли его с собой. Он спит, потому что я распылил на него весь баллон с анальгетиком, и ему нужна медицинская помощь, — сказал Джон и полез в карман за сигаретой, но вовремя остановился.

Старик снова улыбнулся морщинистыми губами.

— А я уж подумал, что он пробрался к вам на борт. Я ведь и сам из таких бродяг… Когда мне было столько же лет, сколько ему, я решил попутешествовать на пассажирском корабле в багажном отсеке — тогда это было проще, и чуть не погиб: меня зажало между контейнерами.

Линден, который не слышал этой истории, не без сожаления прервал медленную монотонную речь старика.

— Как думаешь, Итху, нам очень попадет?

Старик призадумался.

— Попадет? Да нет, не думаю… От чего не страдает наш городок, так это от перенаселения. Было несколько странных случаев, да, было. Лет двадцать назад — я тогда был моложе, но, конечно, давно перестал летать, — один экипаж прихватил с собой парня-подростка, почти школяра. И вот он говорил, что ничего о себе не помнит. Прибился к ним в трактире. У него и впрямь приключилась какая-то беда с головой. И ничего — жил здесь, пока не вспомнил, где он жил и чем занимался до этого, — тогда и улетел. Ладно, ребятки, вы устали, да и дело не терпит, а я могу рассказать вам еще тысячу историй, и все они будут начинаться примерно от сотворения мира… — Итху добродушно усмехнулся и кивнул, указав подбородком на длинное громоздкое устройство: оно располагалось вдоль стены и принадлежало к тем временам, когда на свете не было ни Итху, ни «Громобоя», ни даже огромной искусственной станции. Пилоты почтительно называли его Машиной.