Сол вынула из шкафчика два одноразовых моментальных анализатора.

— Надеюсь, вы знаете, как с этим обращаться.

По лицу Линдена, как всегда бывало в минуты волнения, расползлись красные пятна. Он выполнил процедуру и с тревогой посмотрел на Джона. Для Сол, замечавший любые мелочи, этого было достаточно, чтобы что-то заподозрить. Она пристально следила за тем, как Рессел помещает палец в отверстие анализатора и, чуть помедлив, нажатием кнопки приводит в действие иглу. Прозрачное окошко на корпусе устройства окрасилось в красный цвет. Анализатор издал пронзительный писк. Сол дернулась, будто намереваясь вырвать прибор у Рессела из рук, но Джон сам вернул ей пластиковую коробку. Сол все еще любила те самые духи — от ее сильных пальцев исходил знакомый густой аромат. У Джона заломило виски.

— Как интересно. Крау, с вами все в порядке, вы можете идти. Уведомление о вызове к начальству по поводу нашего неожиданного пациента получите позже — а вы его получите, я не сомневаюсь.

— Никуда я не пойду, — сказал Линден почти грубо.

Сол изучала крошечный мерцающий экран.

— Рессел, у вас в крови превышена концентрация действующего вещества препарата № 1920. Сильный анальгетик, от употребления которого предписано воздерживаться в период управления кораблем.

Джон устало выдохнул. Иногда он думал о том, что нечто подобное рано или поздно произойдет, но ни разу не пытался представить, как он станет вести себя при этом. Красная точка на безымянном пальце чесалась.

— Такое лекарство не пьют при обычной головной боли. Для его приема должен быть серьезный повод. Рессел, что вы можете об этом сказать?

Сол говорила медленно, и слова ее словно писались в воздухе у Рессела перед глазами.

— Могу сказать, что принимал это лекарство. До и во время полета.

Линден схватился за голову. Он еще верил в то, что судьба напарника зависела от правильного ответа, когда обо всем сказали бесстрастные символы на экране анализатора.

У Сол сузились глаза.

— Вы признаете этот факт и согласны с тем, что в дальнейшем ваше признание вместе с результатами анализа будет доведено до сведения начальника летной службы?

— Согласен. Я даже знаю, чем это грозит.

Линден поднялся с кресла и встал позади Джона. Он предполагал, что Сол получала от разыгравшейся перед ней сцены своего рода удовольствие, и, в общем-то, был прав.

— Послушайте, у него болит раненое колено. Вы должны это учитывать.

В повисшей между тремя собеседниками тишине сухо рассмеялся бледный Рессел.

— Спасибо, Линден. Думаю, теперь я точно могу идти.

Сол снова широко улыбнулась.