— В чем дело? — спросила Сол Харшл.

Юноша вскинул на нее упрямые карие глаза и промолчал.

— Так вышло, что парнишке нужна помощь, — робея перед начальницей медслужбы, сказал Линден.

Сол посмотрела на Линдена так, словно тот мог избежать непоправимой ошибки, если бы не произнес этой фразы.

— Да? Интересно. Впрочем, я уже получила исчерпывающее представление о том, что здесь происходит. Благодаря вам в городе находится посторонний с неопределенным статусом, вероятно, заразный. Это ваша вина, но пилот, который привез вас со станции, подслеповатый старик, пропустивший вас на входе, и этот молодой человек, — Сол небрежно указала на юношу, — плохо делают свою работу. Вы, я полагаю, знаете, что я могу подняться обратно в кабинет, нажать на кнопку и объявить в городе биологическую опасность. Почему нет?

— Действительно, почему нет, — пробормотал Линден. — Только вот я живу здесь давно, и ни разу такого не было, хотя, сдается мне, этот мальчишка — не первый и не последний посторонний человек в нашем городе, пусть даже и без документов.

Сол взглянула на него в упор и улыбнулась — вернее, широко раздвинула уголки губ; ее лицо с недобрыми темными глазами оставалось неподвижным.

— Действительно, — повторила она, и в ее тихом голосе прозвучала насмешка. — При появлении в городе посторонних я имею право сделать это для перестраховки. Обстоятельства, как и посторонние, бывают разными, и сегодня как раз подходящий случай. Но мне ни к чему лишняя головная боль. Думаю, вам тоже.

Линден обрадованно кивнул, а Джон с опаской подумал, что Сол вовсе не собиралась входить в их с напарником положение — все, кто знал ее хоть немного, согласились бы, что это совершенно немыслимо. Как видно, Сол просто хотела спокойно провести вечер, не жертвуя отдыхом ради соблюдения формальностей. Что ж, это было вполне в ее духе. Когда-то здоровый эгоизм Сол, непоколебимый фундамент ее личности, вызывал у Рессела интерес, не лишенный некоторого восхищения, но вскоре Джону стало ясно, что за стремлениемзаботиться исключительно о себе скрывается совсем не та уязвимая внутренняя глубина, на которую он рассчитывал, оказавшись в странной роли немолодого мужчины, ухаживающего за такой же немолодой женщиной после долгого одиночества. Как бы то ни было, их отношения продлились пару месяцев и остались практически незамеченными в городке — разве что Линден, кое-что о них знавший, иногда позволял себе не слишком деликатные высказывания.

«Удивляюсь, что ты в ней нашел, — говорил он. — Она на пять лет старше тебя, у нее мерзкий характер, она вульгарно одевается и, похоже, всех ненавидит».