Джон отмахивался и пожимал плечами: он и сам не знал, что свело их вместе. Не ожидавший от новых отношений ничего из того, что он не успел бы испытать и опробовать за предыдущие годы, Рессел принял скоропостижный разрыв с философским равнодушием. Ему было неплохо и одному, а тяжелый пряный аромат любимых духов Сол вызывал у него головную боль. Его навязчивые следы еще долго мерещились Ресселу повсюду, и он едва отделался от привычки непрестанно проветривать комнату и сдавать в стирку чистые комплекты одежды.

— Ребенок может остаться здесь, — сказала Сол, усаживаясь в пустое кресло. — При соблюдении кое-каких условий, конечно, — и она перечислила эти условия, загибая крепкие пальцы с коротко остриженными ногтями: — Во-первых, он не пробудет здесь ни дня дольше, чем понадобится для нормализации его состояния. Где он окажется после, меня совершенно не волнует, но я знаю одно — это будет не в нашем городе. Можете вернуть его прямо туда, где вы его взяли. Во-вторых, все затраты на его лечение будут покрыты из вашего заработка. В-третьих, я подам на вас докладную в директорат — ничего ужасного пока не произошло, но произойдет неизбежно, если все экипажи станут привозить сюда неизвестных. Мы не благотворительное общество, и вам стоило бы об этом помнить.

Линден выдержал еще один холодный взгляд, а следом — улыбку, напоминавшую щель в нижней трети лица. На этом его терпение иссякло.

— Есть вещи, мимо которых не пройти. Я не люблю мертвых детей, — с нажимом произнес он.

— Было бы странно, Крау, если бы вы признались в противоположном. У нас в обществе такое осуждают, — полковник Харшл обернулась к молодому врачу — тот стоял неподвижно, скрестив руки на груди. — Займитесь пациентом. Остальное обсудим позже. Кстати, где ваша именная табличка?

Юноша побрел к лифту, везя перед собой кушетку на колесах. Рядом с головой мальчишки лежала модель сломанной кости в натуральную величину, отлитая диагностическим аппаратом.

— И еще кое-что, уже не связанное с нашим разговором. С сегодняшнего дня у всех прибывших берется анализ крови. Прелюбопытная история: стажер 389-го при стоянке в порту приобрел у торговки бутыль с некой жидкостью и отпил из нее. В пути у него начались галлюцинации. Все обошлось, но этот дегустатор мог устроить катастрофу, угробив судно вместе с экипажем и грузом. Он считает, что ни в чем не виноват — внутренние правила Четвертой запрещают употреблять алкоголь и наркотики, а о прочих веществах там ничего не сказано. Что ж, правила будут пересмотрены, а с карьерой пилота ему придется распрощаться.