Голову вело от новых слов. Я силилась понять. Осознать услышанное.
Я – одна из них?
Они – мои сородичи?
Я столько шла… столько искала… и дорога привела меня к родственникам, о которых я не помню?
Мне захотелось спрятаться в меха, и я подняла плечи. Мне захотелось вернуться в туман, который так долго обнимал меня. Захотелось сбежать от недоумения и непонимания, от всей этой новой жизни. Глаза защипало от слез, и я со стыдом прошептала:
– Простите, но… я не помню этих названий. Не знаю, откуда… их…
Я покачала головой, уже забыв о местах, которые упоминала Гият.
– Простите.
Солин вдруг резко распрямил ноги и поднялся.
– Тебе не за что извиняться. Время подарит тебе ответы. Нам нужно лишь набраться терпения и подождать.
– Если ты из Лаголов, – заговорила Гият. – То вспомнишь глубокое озеро, в котором водятся сияющие всеми цветами радуги креветки. А если из Карфе, то тебя растили на огромном хребте Сунитских гор, где камни блестят подобно огню и…
– Гият! – Солин слегка покачал головой. – Мало слов иногда так же вредны, как и много. Они могут сбить ее с толку.
Он поймал мой взгляд и произнес:
– Не заставляй свой разум искать ответы, которые не готова услышать. Пока тебе нужно знать лишь о том, что ты гостья племени Нил, и травяные земли – твой дом.
Меж глаз расцвела пронзающая боль. Так много всего. Так много всего нужно вспомнить.
Шатер закружился, и я закружилась вместе с ним. Меня затошнило.
Не знаю, сколько еще я могу вытерпеть. Ни в чем не было смысла.
Все не так.
Я ничего не помню.
Я не помнила свой прежний клан. Не помнила знакомые слова. Не помнила о шатрах, о пламени и о людях с кожей цвета полуночи и звездного света.
Дыхание участилось.
По щекам заструились слезы.
– Эй, ну… – Гият присела на корточки и положила свою руку на мою, вцепившуюся в меха. – Должно быть, так сложно слышать о вещах, о которых не помнишь.
Она слегка вздохнула и опустила свою ношу мне на колени.
– Вот, – она заправила прядку моих белых, бесцветных волос за ухо и прошептала: – Поговорим потом… когда будешь готова. А сейчас отдыхай. Спи и поправляйся.
Она встала и подошла к Солину.
– Здесь, с нами… ты в безопасности.
Я подняла голову и смахнула с глаз слезы. Вцепилась в принесенные меха. Сердце сжалось от переполнившей его благодарности.
– Спасибо.
Она улыбнулась.
– Это одежда. Я сама ее сделала. И пожалуйста.
Солин взял ее за руку.
Темная кожа переплелась со светлой – ее пальцы в его. Солин быстро поклонился и пробормотал:
– Пусть ты не помнишь своих людей и свое прошлое, но теперь ты – тоже Нил. Настолько, насколько пожелаешь.