Я плыл в черноте, и время потеряло для меня всякое значение.
Волки замолчали. Сердце мое не билось. Мне хотелось сдаться. Утонуть. Плыть. Исчезнуть.
И желание мое медленно исполнялось: тьма тянула меня вниз, и я тонул, тонул, тонул, пока не оказался на самом дне смертельной бездны.
Я открыл глаза – все вокруг было черным. Пятнистый воздух пульсировал и словно дрожал. Я оказался в совсем другом мире.
Серебристые духи – шары такие же яркие, как луна, но мелкие, поместившиеся бы на моей ладони, – кувыркались и плыли мимо. Я попытался до них дотронуться – провести пальцами сквозь этот странный серебряный свет, – но у меня не было пальцев.
Я был ничем. Ничем, кроме темноты.
И какая-то часть меня с этим боролась.
Я кричал губами, которых у меня не было. Несуществующее сердце бешено колотилось.
Я посмотрел вверх, в чернильную бесконечность, пытаясь разглядеть, куда я упал. Заглянуть за зарево серебряных духов, танцующих вокруг, внутри,во мне .
Не знаю, как долго я там пробыл: секунду или же тысячелетие. Но вдруг медленно, очень медленно… что-то начало меняться.
Холодная пустота потеплела и засияла.
Светом, который ослеплял алым и золотым. Нити цвета проявились: внизу – осенняя бронза, наверху – летняя желтизна. Косяк серебряных звезд заволновался, подплыл поближе, растворился в моей темноте, сквозь нее, и появился по ту сторону с черными нитями, собранными в моей бездне.
Вкус у проплывающих сквозь меня звезд был разный. Одни – резкие и сладкие, другие – горькие и тающие на языке. Но все они звенели гармонией, и довольством, и покоем.
И свитый внутри меня в тугой комок страх начал рассеиваться. Я перестал бороться.
И расслабился.
Обрел покой.
Начал тонуть в нем.
Становитьсяим .
Избавлялся от пут, которыми были когда-то мое тело и кости. Превращался в нечтодругое .
Я открыл свои настоящие глаза. И вспомнил.
Я проснулся резко. Болезненно.
Так яростно, что лежащие рядом с моим холодным, умирающим телом волки – они согревали меня своей шерстью, только что отпев обо мне погребальную песнь, – вскочили в ужасе. Они разбежались в стороны, скуля и хныкая, и спрятались в пещере. А потом Салак зарычал, и звери вернулись.
Меня больше не грели, и кожу закололо прохладой. Я медленно сел. Двигаться было тяжко и больно. Все затекло. Пальцы казались такими же гибкими, как стволы деревьев. Сердце билось медленно, слишком медленно. Я застонал и покачал головой, стараясь изгнать из черепа черные облака. Проморгался – глаза словно затянуло пленкой. Они не хотели смотреть.
Все было таким холодным.
Пальцы моих ног, рук… даже кости.