Я усмехнулся, глядя на крошечных волчат, которые обнюхивали и облизывали меня. Один из них пытался зажевать большой палец моей ноги. Я засмеялся сильнее и посмотрел на Салака – в надежде, что тот одобрит.
Его желтые глаза сощурились. Мохнатая голова альфы замерла, будто бы от страха. Но вспышка эта промелькнула так же быстро, как и появилась; волк тяжело вздохнул и подошел ко мне, как делал всегда. С добрыми намерениями, с уверенной мощью.
Салак игриво щелкнул челюстями в сторону щенков и подождал, пока они разбегутся. А потом коснулся своим мокрым носом моего сердца и сделал глубокий вдох. Спрятавшийся за ребрами и мышцами орган бился и перекачивал кровь, реагируя на близость Салака и его длинных, сияющих зубов.
Мгновение растянулось во времени… а потом волк фыркнул, облизал меня и покачал головой. Он подошел ко входу в пещеру, упал на камни и вытянулся вдоль стены, широко зевнув. И разлитое над стаей напряжение вдруг рассеялось как по волшебству, и волки подошли ко мне, махая хвостами. Спиральные рога их блестели, и стая приветствовала меня, отогнав последние остатки льда в моей крови. После все они свалились в кучу вокруг своего альфы и зазевали, готовясь прогнать стресс сном.
Я вздохнул с облегчением. В костях моих почти не осталось мороза, а тело наконец дало о себе знать обычными позывами. Меня мучила не только жажда, но и голод. О, как я хотел есть! И я должен был поесть, чтобы набраться сил.
– Я вернусь, – пробормотал я Салаку, который перевернулся на спину – теперь по нему лазали щенки.
Волчица следила за своими отпрысками. Я выскользнул из пещеры и спрыгнул с небольшого уступа в траву.
Чувство равновесия вернулось ко мне.
Равно как и сила.
Я снова почувствовал прилив благодарности. Я выжил.
Я не хотел больше чувствовать этой слабости. Не хотел больше болеть. Не знаю, как тело мое победило лихорадку, но я исцелился и жаждал жить.
Потянувшись и прислушавшись к тому, как хрустят кости и щелкают суставы, я растворился в темноте ночи.
В песне сверчков и ночных птиц, в едва слышных шагах охотников, в нежном шорохе перьев – их обладатели устраивались на ночлег.
Как мне всего этого не хватало!
Не хватало ощущения самого себя и единения с природой. Я глубоко вдохнул ночной воздух.
В легкие ворвался густой запах дыма и сажи. И я вдруг вспомнил.
Согнулся от боли и паники.
Девушка!
Девушка с белыми волосами. И двое мужчин.
Ярость, что лилась из меня, когда я вырубил мужчину, не пускавшего меня к девушке. И как я прорвался к ней в буре теней.
Теней, которые появлялись лишь тогда, когда меня обуревал гнев.